Кодекс Охотника. Книга XVIII

Первые — сектанты в балахонах без разговоров начали творить свои техники. А вот несколько гвардейцев в цветах Меньшикова застопорились.

— Ваша Светлость?! — еще раз повторил высокий пожилой мужчина, напряжённо заглядывая под балахон.

— Это не Меньшиков, это разломная тварь! — тут же нашёлся я, обозначив Мимика понятной градацией для местных людей, дабы у них совсем отпали сомнения.

Я швырнул в него небольшой фаербол. Убить его не убило, но балахон ему подпалило, порвав капюшон и обнажив уродливую голову.

Я говорил, что у Мимика две руки и две ноги? Так вот, собственно, на всём этом схожесть с человеком и заканчивается.

В своём «оригинале» Мимик похож на сморщенный изюм или курагу. Безносое лицо, узкая щель рта, и два чёрных глаза. На благородного князя Меньшикова он точно не был похож.

— Твари хотят поработить человечество! — выкрикнул я ещё один лозунг, уворачиваясь от техник адептов Неназываемого и продолжая свою огненную речь. — Не дадим внеземным отродья навредить роду человеческому!

Сектанты не обращали никакого внимания на застывших гвардейцев и пытались уничтожить меня.

А это вот зря. Первым очнулся седой мужчина, что достал свой меч и снес голову стоящему рядом с ним сектанту. Его доспех отразил удар второго врага. При этом мужчина лишь слегка поморщился. Силён, стервец! Ну, что же, поможем пожилым повстанцам. Передо мной тут же возникли три муравьишки. Их строй сомкнулся, плечом к плечу, и они ломанулись вперёд. А я за ними, под их прикрытием.

Тут я понял, что в зал забегают мои боевые товарищи.

— Мочите только тех, кто в капюшонах, — заорал я. — Людей не трогайте.

Сам ринулся вперёд, пробегая мимо пожилого бойца Меньшиковых, который рубился на мечах с сектантом. Я быстро повернулся и одарил его широкой улыбкой.

— Когда закончите с этими, бросайте оружие. Я замолвлю за вас словечко.

В мужчине чувствовался большой опыт. Он, не теряя концентрации и не отрывая своего взгляда от врага, коротко кивнул, подтверждая услышанное. Ну, а я бросился за Мимиком, который уже залез в какую-то дыру, похожую на вентиляционную шахту, и прямо сейчас, извиваясь, как уж, пытался пробиться к поверхности.

Эти существа не могли превратиться, например, в каплю или какую-нибудь медузу. Но их руки и ноги вытягивались и истончались, и без потери массы он мог превращаться в многометрового, достаточно узкого червяка. Что он сейчас и сделал.

— Куда же ты пошел? Мы ещё не договорили, — крикнул я ему вслед.

Сам я туда, конечно же, не пролезу.