Кречет

— Такое я вижу в первый раз, но что-то похожее есть у насекомых — пчёл и муравьёв. Их матка даёт им жизнь.

— Так, получается, карлики — плод любви лопуха с муравьём?! — блеснул остроумием Лэй.

Одёргивать его никто не стал, привыкли уже, что когда ему плохо молодой перевёртыш улыбается, а когда страшно — зубоскалит и лезет на рожон.

Сэйлин мягко улыбнулся:

— Всё может быть. Хотел бы я посмотреть на них в естественных условиях.

— Сэй, вот только давай ты не будешь заниматься исследованиями в одиночку? Потом ещё тебя спасать, если от тебя что-то останется.

— Запретить Сэйлину Райс ничего не мог, маленький эльф не состоял в Перьях и подчиняться был не обязан, поэтому решил воззвать к его благоразумию, в надежде, что хоть немного, хоть кусочек этого благоразумия где-то завалялся.

— Не буду, — Сейлин ответил с таким сожалением, что, похоже, надежда на кусочек благоразумия вполне может сбыться, и маг жизни не побежит исследовать новую жизнь, по крайней мере, прямо сейчас.

***

Тари хотел прямо из лечебницы отправиться на заставу, но известие, что Льер привёл принцессу, заставило его передумать.

Он пошёл домой.

Девочек и мальчиков во дворце воспитывали отдельно, встречаться они могли только на праздниках и торжественных церемониях, когда всё равно нельзя пообщаться, да и разница в возрасте у них приличная, так что Тари не был уверен, что узнает девочку, но всё равно хотел её увидать.

К своему удивлению он узнал её, даже вспомнил её имя. Дочь одного из дядьёв, Лилия — самая непоседливая из принцесс.

Постоянно сбегающая от нянек и наставниц и прячущаяся в саду. А потом часами стоящая неподвижно в зале для наказаний. За любое движение наказание удлиняется, можно так достояться, что мышцы деревенеют, и каждый шаг даётся с трудом. Это Тари, тогда ещё бывший Императором, хорошо знал из собственного опыта. А девчонка, отстояв наказание, опять сбегала. Хорошо, что Льер увёл её, не приспособлена она к дворцовой жизни.

Лилия, игравшая во внутреннем дворе с Мелисой и Жуликом, шагнула навстречу, присела в изящном реверансе, подняла взгляд на его лицо, да так и застыла в странной позе, забыв распрямиться.

— Привет, — сказал ей Тари. — Узнала меня?

— Ты… Вы… Ваше… величество?

Девочка с трудом выталкивала слова. Явно сначала хотела назвать Тари по имени, но имя Императора исчезает навсегда — не только из его собственной памяти, но и из памяти окружающих.

— Его Тари зовут, — подсказала Мелиса. — Ему не нужно кланяться. Он свой.