Иллу, или Несколько коротких анекдотов из жизни личного помощника арматора

Гаеру, правда, казалось, что дела обстоят иначе, особенно когда припадала нужда в чем-то редком, но метком — вот буквально только под рукой валялось-пылилось, хватился, и нет того…

Бесконечные коридоры ее, спутанные, точно волосы после ночи любви, никогда не знали молчания.

Манкурты, наемные работники, пленники, гости и постоянные обитатели, каждый существовал в своем ритме, а смены дня и ночи в Башне не наблюдалось.

Звуки не всегда были приятными. Иногда кричали, иногда смачно, с кровью, бранились, иногда стреляли, иногда дрались или драли.

Башня слышала все: от криков рожениц до предсмертного бреда.

Гаер привык ко всему, знал, как на что реагировать, однако это новое — гармоничные переливы, игра вибрирующих струн — было ему незнакомо. Не гитарный бой, не барабаны, определенно, что-то иное.

Заинтригованный, Гаер пошел на звук: полетел, как толстопопый мотылек на свет.

Источник обнаружился в саду. Одном из многих, устроенном под внутренний двор Хома Арабески: с раскидистым фонтаном, душистыми прохладными тенями, розами-жасминами и беседками, укрытыми от праздных взоров легкими занавесками.

Гаер тихо, двумя пальцами, отвел расшитый полог, чтобы не спугнуть. Иллу его не услышал: он пел, аккомпанируя себе на причудливом инструменте, похожем одновременно и на удалую балалайку Ивановых, и на лютню Хома Сельфиды.

Голос у помощника оказался очень приятным: мягким, мелодичным, обволакивающим. Каким-то бархатным, что ли? Гаер сам исполнял, как павлин — скорее орал, компенсируя недостаток способностей энтузиазмом.

Но оценить хороший вокал умел. Тот же Волоха, прости Лут, мог в хорошем настроении довести романсом до сердечного томления. У Лина голос был небольшой, но очень приятный и светлый — точно свеча, внесенная в темную зыбь.

А голос Второго арматор старался забыть, но помнил его ярче, чем собственное отражение.

— Значит, ты еще и поешь-играешь?

Иллу вздрогнул, смущенно прижал пальцами струны, гася дрожь.

Сделал движение, чтобы подняться, но Гаер махнул рукой и сам опустился напротив. Схватил из медного лукошка сморщенную фигу или какую-ту другую ягоду в кунжутной обсыпке.

Личный помощник был неравнодушен к сладкому.

Иллу потупился.

— Совсем немного, о мой гос... Арматор.

— Этому тебя тоже обучали?

— Это входило в обязательную программу воспитания, — Иллу мягко, чуть лукаво улыбнулся, перебирая струны.

Те откликались мелодичным мурлыканьем.