Мистикс. На руинах миров.

— И? — фыркнула Аилиша, скептически уставившись на предмет. — Чем этот мусор должен нас удивить?

Маг спокойно выдержал ее очередное ядовитое нападение, впился в нее не мигающим взглядом, ожидая, что она сломается под этим давлением. Но Аилиша стояла на своем и ждала вразумительного ответа.

— Возможно, это ничего и не значит, а возможно, этот коготь принадлежит тому, кто наведывался в Шэрифорд наравне с Повелителем тьмы.

На этот слабый довод Аилиша лишь цыкнула, дернула щекой и отвернулась, полностью возвращая свое внимание к столу Зохана, с которого она все еще собирали все то, что можно было унести с собой.

Тревин тоже решил не продолжать пустой треп. Он спрятал находку в карман и больше не сказал ни слова.

— Нам все еще необходимо забрать все эти наработки с собой, — произнесла Пайпер и присоединилась к рыжей.

Эш и Тревин тут же среагировали и подключились к работе. Пока переродок помогал сестре, а Аилиша продолжала набивать собственные карманы разноцветными пузырьками, Тревин уставился на стену.

Амулет с плавающим внутри глазом не смог спрятаться от его взора. Долго размышлять магу не пришлось, он сдернул его со стены и прибрал за пазуху.

— Ну что ж, кажется, мы все здесь обчистили, — победно произнесла Аилиша, оглядывая уже пустующее рабочее место Зохана. — Можем уходить.

Пайпер и Эш шагнули к Фараманту, намереваясь помочь ему подняться на ноги. Правитель Шэрифорда принял их помощь и даже не пытался казаться гордым, ему не перед кем было стыдиться слабости собственного тела.

— Один момент, — вдруг произнес Фарамант, когда уже твердо стоял на каменном полу в центре комнаты.

Переродок и стихийница отпустили его, во все глаза наблюдая за его дальнейшими действиями. Фарамант схватился на секиру, что все это время стояла недалеко от адского кровавого стола, на котором ему не посчастливилось провести последний час.

— Советую разойтись, — без шуток сказал он, и все моментально отступили в сторону, поближе к выходу.

Фарамант мгновенно взял себя в руки, словно все это время сохранял силы именно для этого момента.

Он мощно размахнулся, секира со свистом разрезала воздух. Здоровяк принялся безжалостно крушить все вокруг. Острая сталь разрубила письменный стол, не пожалела стеллажи и полки, уничтожила оставшееся оборудование. Слышался звук битого стекла, лязг металла, треск дерева и разрушение камня.

В глазах Фараманта не было жалости, лишь вездесущая ярость. Она разгрызала его изнутри и с каждым новым взмахом выходила на волю.