Мистикс. На руинах миров.

Ему хотелось чувствовать лишь ее, но сердце нельзя было обмануть. Вместе с яростью приходила горечь разочарования, сожаление и боль, которые он запретил себе испытывать к человеку, что разрушил жизни множества людей и его собственную. Он напомнил себе, что Зохану было все равно, и дышать стало вновь легче. Пульс Фараманта зарядился на максимум.

Перевернув окровавленный стол, он остановился, вцепился взглядом в нутро этой грязной лаборатории. Дыхание сбилось, вены на его руках вздулись.

Удовлетворенный проделанной работой, Фарамант шагнул к выходу.

— Поджигай.

И тут же вышел наружу через небольшой зазор, через который внутрь все еще проникал еле различимый свет.

Стихийница переглянулась с остальными. Прочитав в их глазах твердую уверенность и согласие, она выставила руку перед собой. В ее ладони зародилось жаркое пламя. Оно призывно трещало и требовало утоления голода.

Она сделала взмах, огонь тут же захватил все помещение. Кровь сворачивалась под этими горячими языками, стекло плавилось и взрывалось, остатки неизвестных зелий шипели и испарялись.

Четверка наблюдала, как труды Зохана проваливались в никуда, а само понятие мятежников и злобной лаборатории навсегда выжигались из их памяти. Теперь одним врагом стало меньше.

— Уходим, — наконец произнесла Аилиша, выводя всех из транса.

Глава 8

«Мы — единое целое. Тебе не нужно бежать, не нужно спасаться. Почувствуй ту силу, что дана свыше. Тебе понравится это ощущение пьянящей власти».

Этот противный нескончаемый шепот преследовал Ламберта. Голос звучал в его голове как надоедливая мелодия, от него нельзя было скрыться. Перед глазами стояла черная непроглядная пелена. Тени. Они кружили вокруг него, хотели запугать, но ему было все равно. Сущности пролетали сквозь него, словно его и не существовало. Почему телу от этого не больно? Тьма способна разрушить любого одним единственным прикосновением.

Нет. Кажется, Ламберт все неправильно понял.

Лихорадка мучила его уже несколько дней или даже больше. Его ломало, казалось, что все вокруг какой-то дурной сон, и он вот-вот проснется, отгонит всю эту чернь от себя подальше. Вопреки ожиданиям этого не происходило.

Он помнил битву, помнил, как пронзил Клао его же мечом, а потом… провал.