Шёпот прошлых лет: рубиновые сердца

- Ваш Подгород весь изъеден переходами и тоннелями, словно картофель паразитами, - он толкнул преграду, и та металлически скрипнула проржавевшими петлями; там оказался коридор, стеснёнными досками, слабо освещённый банками внутри которых напихали склиток[1], от которых исходило приглушённое свечение цвета луны.

- Именно так. Это огромная система. За всю свою жизнь можно не истоптать и половины Подгорода. Гора огромна сама по себе, а то, насколько мы прокопались под землю, я даже и думать не хочу.

Но достают оттуда о-о-очень много ресурсов, - под капюшоном Абрахам выхватил быстро промелькнувшую улыбку. – А ты, ассасин,

- Это… страшно вспоминать, - на губах пробежала оскомина. – Я участвовал в операциях до полного истребления. От моей руки пало множество тех, кто мог стать угрозой трону, чья лояльность оказывалась под сомнением и тех, кого… лично невзлюбила Королева.

- К примеру? – живо спросила подгорожанка.

- Мне тяжело об этом вспоминать.

- Скажите, - осторожно начала девушка, сменила тему спутница.

– Вы ведь не просто так приплыли в Эндерал?

Пока Подгород испытывал путника видами и образами квинтэссенции отчаяния и бедности, истощённый рассудок снова наполнился памятью о том, что ведёт его на это задание. Он вновь вспомнил пустынные дали Киры, и небольшой фестиваль в честь религиозного праздника.

Вот Абрахам сидит в небольшой палатке и потягивает вино, он играет в карты и слушает истории о приключениях и путешествиях.

Тут ему поведали о красотах неримского Эрофина, который есть жемчужина запада. Его уши услаждали рассказы о сказочных красотах Остиана и чудесах аэтернсийских руин. Едва ли он мог побывать в чудесном, утопленном в небывалой и избыточной роскоши Уунил-Яаре, но благодаря рассказам он смог прикоснуться к культуре и прекрасам чужих стран.

Весёлые разговоры медленно перерастают в ночь, когда вино уже практически выпито, и настаёт время азарта. Абрахам впервые за долгое время сел за карты, за игральные кости и другие увеселения.

Вернулась его новая подруга, которая была рада увидеть, как Рэм вновь стал обретать человеческие черты.

Раскалённый воздух сменяется прохладной свежестью грядущего вечера. Кирийская пустыня дарит своим детям покой и умиротворение после дня, полного безудержного, но простого и искреннего веселья.

Ночь… настала обычен быстро, доставляя великолепную сказочность и великолепие сказочности.