Шёпот прошлых лет: рубиновые сердца

Звёздный шатёр, томительная и завораживающая прохлада, вкупе с вином, музыкой, танцами и плясками – всё это создавало неповторимую атмосферу чего-то хтонического и природного. Внутри это усиливалось огнём души, ласкающим и греющим.

Абрахам, вместе с ней и её друзьями наслаждался кроваво-огненной линией на горизонте, вино и музыка уносили в мир грёз, сказок и чудес. За спиной палатки и хижины, а пред глазами великолепие Вина. В воздухе витали чудесные ароматы, звуки музыки и весёлые разговоры.

Но то, что принесёт утро, куда стало самым болезненным моментом в его жизни.

Подсознание протестующе взвыло гулом в ушах, впилось в душу до темноты в глазах, лишь бы не думать, лишь бы как можно глубже похоронить те воспоминание.

«О Аль-Салдрин, фаян дин аль кхаб. Аль-Салдрин гуни гхарш. Дин, дин, аль-дин кхаб»[2], - с подавленной тряской коряво взмолился на кирийском языке мужчина, приводя себя в порядок медитативным счислением, нормализуя психику. – «Аянн кхаб, аянн кхаб, аянн кхаб. Кхаад гхидд.

Гхаад гхидд».

- Не думаю, что я сейчас хочу об этом говорить, - язык шевелился тяжело.

- Ты полон тайн, мастер-ассасин, - что-то от восхищения пробежало в голосе девушки.

- Расскажи свою историю, - проронил голосом, шуршащим ассасин. – Ты ведь не всегда была в Синдикате, как я понимаю. Прости, - Абрахам на секунду примолк, - моя история действительно очень тяжела.

- Да, какое-то время я, - речь запнулась, - работала в борделе. Но года два тому назад… один юнец, - на насыщенных губах промелькнул призрак улыбки, - он зашёл в бордель, чтобы расстаться с девственностью.

Реально, совсем юный и неопытный ещё. Он… не смог, всё это оказалось слишком для него. Вот он выронил или намеренно оставил кольцо. Деньги за это кольцо мне помогли открыть своё дело… так я попала под

- Я надеюсь ваша дальнейшая жизнь будет спокойна и мира. Что вас связывает с моим другом Лионэлем?

- Граф имеет дела с Синдикатом. Мне поручили быть твоим связным и проводником по его просьбе.

Дверь в конце коридора открылась, и Абрахам увидел сторону жизни Подгорода, которая скрыта от «Надзирателей» и «Голоса свободы». Здесь протекает своя торгово-складская жизнь, которая присуща Синдикату, ибо если две других фракции — это политические надзиратели или бунтари, то эти – истинные мастера монеты, добычи, подкупов и торговли. У ни нет союзников, нет противников… есть только лишь партнёры и конкуренты.

Тут Абрахам узрел довольно интересную картину.