Восстание Магов. Новые крылья надежды

Его постоянно избивали, как сильно бы этот придурок не пытался его защитить, ведь он сам открыто нарывался, стараясь плюнуть в лицо каждому из этих «надменных имперцев». К тому же он был и не против того чтобы хорошенько подраться, лишь сильнее раззадоривая толпу. Он больше не наделся, что Лин увидит в нем хоть кого-то родного, ведь считал, что она уже давно поддалась чарам этого спасителя и миротворца Эрика. Каждый день, когда их навещал, он спрашивал у них одно и тоже: зачем да зачем?

А разве нужно было Алану объяснять, зачем люди каждый день едят, пьют и моются? У всего этого насилия просто нет смысла и обоснования: оно просто присуще человеку и от этого не сбежать.

Но, как считал тогда Алан, этот идиот никогда бы не смог понять такой простой истины. Но тот бой с магом цепей. Тот бой был невероятен... по степени своего абсурда.

— Вы только представьте: имперский маг предлагает магу Союза помочь друг другу одолеть другого имперского мага! — почти заходясь смехом и уже не замечая обращенных на него взоров, продолжал рассказывать Алан.

— Только элитного... Хотя какая он элита, нет, он был куда их выше! Шансов у нас изначально было ноль, но я почему-то согласился! Даже не знаю, какой меня тогда черт дернул эту дурость ляпнуть!

При этом вместе им, казалось, даже удалось достичь невозможного... Но уже в следующий миг они узнали, что враг лишь игрался с ними. «Это конец» — Алан думал, что все было кончено. Но вместо того, чтобы их убивать, Рейл лишь громогласно расхохотался и пригласил вступить их в свой, «особый» отряд.

— Так вот как вы оказались буквально «повязаны» с этим цепным псом Империи? — еле сдерживая смех, но не скрывая улыбки, спросил Бог, выслушав протяженный рассказ о жизни трёх своих незадачливых подчинённых. — Мне только интересно, он уже тогда грезил об исполнении своей «мечты» или еще надеялся, что всех еще можно спасти?

— ... — но в ответ наш юноша лишь в очередной раз услышал протяжный вздох, на этот раз уже всей троицы.

Всё-таки, когда они «пошли» за ним тогда, когда он спас от собственного самоубийственного плана побега, Рейл казался им «героем» — тем самым наивным существом, что только-только обрело какие-никакие силы и стало выделяться благодаря им на фоне других, отчего замыслило сотворить что-то немыслимое.

Каждая черта его поведения: начиная от сохранившей доброту и теплоту невинной улыбки, заканчивая сомнениями по поводу своей собственной силы заточающей и терзающей людей.