По дороге могущества. Книга третья: Падение. Том II.

- Но зачем кому-то совершать такое зверство? Это что, месть за его предательство или что?

- Не думаю, что всё так просто, - едва слышно пробормотал я. - Вейри, можешь сказать, все ли части тела на месте? Ничего не пропало?

- Хм. - Вейри закусила губу и прошлась цепким взглядом по каждому лежащему куску. - А ну подожди-ка. - Она подалась вперёд и бережно подняла оторванную голову, а затем внимательно и долго изучала её. - Саргон, нам надо тщательно здесь всё осмотреть и найти его глаза. Это должны быть два довольно твёрдых чёрных шара с ниткой зрительного нерва или без неё.

Нахмурившись, я принялся за поиски. Мы на два раза прошарили всю усыпальницу, но глаз Фергюса так и не нашли.

- Глаза, значит, - Вейри устало привалилась к стене и задумчиво нахмурилась.

- Это что-то значит?

Она кивнула.

- Да. И довольно много. Дело в том, что глаза, покрытые очами тьмы, не подвержены разложению. И именно глаза являются важной составляющей во многих ритуалах, в основном, некромантских.

Я напрягся.

- Некромантских ритуалов, говоришь… а среди таких случайно нет вызова души для допроса?

Вейри внимательно посмотрела на меня.

- Есть. Без глаз вызвать душу не получится. Это известно всем, кто хоть мало-мальски разбирается в вопросе. Да и совершить проверку, чтобы выяснить, какие заклинания воздействовали на умершего, тоже теперь нельзя.

- Понятно, - процедил я и прошелся взглядом по останкам. - Но ведь исчезли не только глаза, верно? Ещё у него пропала правая рука.

Целительница удивлённо вскинула брови, а затем ещё раз всё тщательно осмотрела и на её лице появилась глубокая задумчивость.

- Ты прав, у него действительно нет правой руки. И если бы не ты, я бы и не заметила этого.

Я стиснул зубы и скривился, едва сдерживая разгорающееся в груди пламя.

Глаза, полные безмерного удивления, отчаяния и ужаса. Я уже видел этот взгляд, взгляд, в котором ясно читался отказ признавать неизбежность приближающейся смерти. Видел у Фергюса. Поэтому-то он и показался мне столь знакомым.

Я опустил глаза и посмотрел на дриарилловую ладонь.

Он мёртвой хваткой вцепился в тот нож. Несмотря на все усилия, он продолжал упорно тянуть острейшее лезвие к своей шее, вгоняя его в плоть раз за разом. Захлёбывался кровью, но не останавливался.

Я сомкнул ладонь в кулак.

Не останавливался, потому что не мог остановиться.

Фергюс не хотел умирать, но чужая воля всё решила за него. А ведь я ещё тогда, помнится, удивился тому, что столь хилый парень оказался так силён.