Подземный мир и живая вода

- Честный ты человек, Бенвенуто! Другой бы первым делом аванс запросил. А если красок нет, карандашом напишешь?

- Хоть сейчас, только дай мне лист хорошей бумаги, - Бенвенуто вспомнил Ворона Вороновича, - Не найдешь, так и углем на стене нарисую. За эскизы и наброски денег не беру, это не за мольбертом стоять неделю.

Люциус сунул руку за спину и достал откуда-то лист бумаги не хуже, чем у Ворона Вороновича.

- Напиши-ка мой портрет. Вот как сижу, так и пиши. Если понравится, я на холсте и в цвете закажу. Оплачу по королевским расценкам, мое слово крепкое.

- И напишу, - Бенвенуто сразу принялся за работу.

- Кстати, о слове, - сказал Чорторыльский, - Пора бы мне увидеть мою жалованную грамоту на виленское воеводство.

- Прошу, - Ласка выложил на стол свиток.

- Дождался, - сказал Люциус и довольно улыбнулся, - С меня пузырек живой воды дозой на два глаза. Верно?

- Верно.

- Я сейчас за живой водой схожу, а вы угощайтесь, - Люциус забрал грамоту, вышел в зал и затопал по лестнице наверх.

Слуги вынесли карпов в сметане с гречневой кашей.

Ласка и Вольф приняли по чарке для аппетита и налегли на рыбу, а Бенвенуто кивнул и продолжил свой рисунок.

- Ничего не понимаю, - сказал он, поставив последний штрих, - Думал, пана рисую. Вот уверен был, что этот нос изобразил, эти морщины на лбу, эти толстые руки с перстнями в конце концов!

- И что? – спросил Вольф.

- Вот что! – Бенвенуто поднял со стола свой эскиз.

На рисунке определенно красовалась эта комната и этот стол, судя по расположению блюд.

Главная фигура сидела в кресле Люциуса. Только главной фигурой оказался не Люциус, а девушка. Темноволосая красотка. Надетый на голое тело кафтан еле прикрывал высокую грудь. Но глаза и нос определенно смахивали на хозяина дома. Как будто на картине его дочь или сестра.

Душегубы столпились вокруг и наперебой расхваливали рисунок. Они как-то пропустили, что Люциус попросил написать его портрет, а не девушку.

- Он черт, - упавшим голосом ответил живописец, - Вы куда меня привели?

- Получается, я с чертом сделку заключил? И гореть мне теперь в аду? – растерялся Ласка.

- Нет, - ответил Вольф, - Ты же не знал, что он черт. Так не считается.

- Твардовский мог бы сказать. Уж он-то точно знал.

- Пан Твардовский, хотя и колдун, а честный человек. Он, если бы и знал, не сказал бы. Чтобы ты закрыл сделку и не погубил душу.

Говорили друзья на латыни. Но не подумали, что рядом сидел Кароль, который специально подсел поближе, чтобы переводить истории Бенвенуто.