Кредо низвергнутых: Зов долга

Чужим среди тех, кого и сам никогда не смогу назвать родными, но я совсем не изнываю от жалости к себе. Да, порой я думаю о маме. Я хотел бы знать какая она, счастлива ли в новой семье, есть ли место в ее сердце и мыслях для меня? Да, порой тоскливо. В такие моменты я остро ощущаю нужду в уединении. Украдкой выбираюсь из крепости и провожу полночи в изнурительной тренировке на скальной платформе. Там лишь мерцающий свет иллюзорного светила, холодный камень скалистых гор, вибрация копья в моих руках и яркое воображение, в котором я с упоением, раз за разом вырываю сердце у одного конкретного желтоглазого выродка.

..

Глава 3

Минас засыпал. Для осколка мира, понятие дня и ночи являлось эфемерным. Здесь тьма, вечным спутником следовала за мерным свечением иллюзорного Геллара, который разливался голубым серебром на неприветливых картинах маленького мира. В сердце этого мира расположился каменный монстр, ощетинившийся острыми зубьями крепостной стены, он неустанно следил за обманчиво безмятежной тьмой мрачного леса, а в пределах его округлой формы постепенно исчезал огонь в глазах неподвижных стражей.

Будто, убедившись в безопасности своих обитателей, они засыпали, чтобы вновь очнуться в темноте неизменной атмосферы.

Свет в окнах, словно по цепочке затухал сначала в мелких домах окраинных районов, стремительно погружая во тьму весь город. Редкие таверны первых линий все еще пылали ярким светом танцующих огней, издавая приглушенные ритмичные звуки музыкальных инструментов и громогласный хохот десятков глоток зажиточных граждан Минаса.

Жителям этого города-государства тьма никогда не доставляла неудобств, ведь это сила их Бога, родная стихия. Вот только свет дарил им краски и тепло, которых порой так не хватало.

Более искусные и внушительные постройки поясов ближайших к замку правителя, нехотя подавались общему правилу. Все, за исключением одного из домов. В одиноком окне двухэтажного дома все еще горел свет кристаллической лампы.

Своим тусклым мерцанием он охватывал небольшую комнату, в которой спешно облачалась в походные одежды молодая женщина. Ночное платье она заменила комплектом кожаных доспехов, сошедших с рук искуснейшего мастера во всем Минасе. Удобные домашние тапочки уступили свое место жестким высоким сапогам с крепкой подошвой, а длинные пепельные волосы, затянутые на затылке в тугой хвост, скрылись под объемным капюшоном ветхого балахона.