Кредо низвергнутых: Зов долга

Тот, кто снится мне, демонстрируя свой тягостный путь жизни. Он был воином, прошедшим сотни боев. Он был узником, чью волю не смогла подавить безысходность, витавшая в тяжелом воздухе казематов монструозной башни. Иронично. Если же он – это я, то судьба явно не балует меня своей любовью. Дважды узник, дважды чужак, дважды никому не нужный одиночка. Хотя, последнее далеко не правда. Сложно разобрать сумбурные сны, но тот я, который звал себя человеком, тянулся к чему-то светлому, дорогому его сердцу. Вот и нынешний я вижу свет в своей жизни.

Этот свет прячется под черным балахоном на скальном выступе, возвышающимся над моей импровизированной ареной.

Я знаю, что это моя мама. Слишком хрупкая и изящная, чтобы быть даамонкой. В нашей крепости женщин можно пересчитать по пальцам, но этого достаточно, чтобы иметь пример для сравнения. Они совсем не похожи на мужчин внешне, зато внутренний напор и жажда независимости накладывает характерный след на их поведение. Мама совсем не такая. Пусть я до сих пор и не осмелился заговорить с ней, но опыт двух жизней твердит о ее силе и стремительности.

Она словно горный ручей, быстрая, гибкая и, наверняка, крайне опасная для своих врагов.

Это понимание заставляет меня гордиться ей. Мастер Атон как-то поведал мне ее историю, поэтому я знаю, что тяжесть судьбы, способная раздавить многих, уступила крепости характера этой датарийки. Мне остается только соответствовать. Каждую ночь, когда сердце ведет меня на это скальное плато, я демонстрирую ей и себе прошлому силу своего духа и прогресс развития.

Не знаю почему, но мне кажется, что это крайне важно не только для меня, но и для моей мамы. Прошлый «Я» дает мне знания, как обращаться с древковым оружием без защиты привычного круглого щита, а присутствие мамы не дает погаснуть огню в моем сердце.

Как и всегда, безмолвная встреча завершилась в тишине недосказанности. Мы просто замерли на мгновение, глядя друг на друга, а затем разошлись. Такие родные и такие чужие одновременно.

Наверное, это странно, но после каждой такой тренировки я чувствовал себя по-настоящему живым.

Я ощущал себя самим собой, счастливым и полноценным.

Назад в крепость я возвращался ведомой подсознанием куклой. Мысли были где-то далеко в мечтах, а тело привычно добралось до участка стены, за которой прятался неприметный хозяйственный склад. В нем хранилась всякая утварь для обслуживания крепости и храма: метлы, лопаты, молотки, ведра и тряпки. Чего там только не было.