Кредо низвергнутых: Зов долга

Ее сын в это время рассеянно вышагивал по кругу, совершая неуверенные выпады копьем, то и дело поглядывая на пустующий валун, что возвышался над его иллюзорной ареной на несколько десятков метров.

Момент, когда Лия появилась на своем месте, мальчик упустил. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем его печальный взгляд полный страха и надежд споткнулся о темный силуэт, что с жаждой поглощал содержимое небольшой фляги. На вылазки Лия всегда брала с собой старый балахон с глубоким капюшоном, поэтому ее лицо да и сама личность до сих пор являлись тайной для сына.

Порой ей хотелось открыть себя, сорваться с места и заключить в объятия родное дитя, но, скрипя зубами, она сдерживала эти порывы. Находила сотни причин, но всегда знала одно единственно верное оправдание – она боялась. Боялась разрушить то, что есть сейчас, и боялась того, что будет, когда он уйдет.

– Ты должен стать сильнее, сынок, чтобы жернова этого мира оказались бессильны перед твоей волей и характером. Ты должен жить.

.. – севшим голосом промолвила Лия, и ветер тут же развеял мелодию ее слов в своем дерганом танце. Мальчик на мгновение застыл каменным изваянием, будто услышал и пытался осознать ее напутствие, но тут же скинул с себя черный балахон, почти такой же, как у его матери, открывая ее глазам родное лицо. Его длинные волосы возмущенно затрепетали на ветру, а красный огонь в глазах наполнился силой. В них снова забурлила жизнь.

– Р-а-а! – Раздался воинственный клич юного датарийца, и лезвие копья своим холодным мерцанием отметило тень первого поверженного за сегодня страха.

Глава 4

Порой я задаю себе вопрос: «Зачем мне все это?». Не знаю, правда, не знаю. Я словно дикий зверь, заключенный в клетке, все никак не успокоюсь, не могу принять те правила, что оковами легли на мои плечи. Ведь мог бы стать таким же, как все. Они стараются, пусть не каждый первый, но многие из них. Разница лишь в том, что они следуют правилам, а я так не могу. Даже мои вылазки за территорию крепости – неоправданный риск.

Да, я не ухожу далеко, но и сюда могла бы забрести стихийная тварь, отбившаяся от стаи. Не говоря уже о том, что меня могут поймать храмовые стражи. Даже не знаю, что было бы хуже. Хотя, справедливости ради, все дело не в моей исключительности. Уверен, мне просто позволяют делать то, что я делаю, пока это приносит результат.

Что же насчет разницы? Она не только в послушании. У меня есть то, что нет ни у кого другого – второе «Я».