Кредо низвергнутых: Зов долга

Здесь отсутствовало понятие сезонности, и никогда не менялась погода, бесконечно липнувшая прохладной сыростью. Весь маленький мир застыл во тьме бесконечной ночи, и лишь жизнь здесь имела начало и конец.

Жизнь и смерть, идущие рука об руку со временем обладали непоколебимой властью в каждой точке бесконечной вселенной. Бездна не стала исключением. Даже многовековые деревья мрачного леса, суровыми стражами взирающие на цикличную череду обновлений всего живого, населяющего этот мир, рано или поздно провалятся в свой последний сон.

Казалось бы, этот мир идеален. Несмотря на его невзрачный, суровый вид, он стабилен и понятен. Земля питает все живое, даже не обласканные свежими дождями растения и те адаптировались. Да, измениться пришлось всему, что некогда населяло прекрасные земли империи Даамон, но это случилось давно. Далекие предки ныне существующей флоры и фауны приняли на себя этот удар, чтобы их потомки смогли обрести гармонию с новым миром.

Коснулось это и даамонцев. Многое пришлось пережить первым поколениям имперских гражданам, заточенным в осколке Мира, но они не сдались.

С каждым новым этапом даамонцы становились крепче и терпеливее. Не осталось и следа от взрывной эмоциональности и извращенной порочности, приобретенной большинством за годы неоспоримого господства. Даамонцы очистили свои души от грязи. Пусть не все, но многие.

Особенно выделялись гвардейцы и охотники. Первые своим потом и кровью, берегли покой гражданского населения. Они живым щитом становились на пути бездушных тварей, чьи волны разбивались о неприступные стены Минаса.

Вторые и вовсе покидали уютные дома, чтобы их родные никогда не чувствовали голода, а ремесленные мастерские не простаивали без работы.

Новый мир внес массу изменений, одним из которых стала невозможность приручения диких существ, ни для пропитания, ни для служения. Бездна и так стала тюрьмой для всего живого, поэтому дополнительные оковы на вольных шеях способствовали лишь мучительной смерти. Даамонцам пришлось охотиться в густом мраке дикого леса, рискуя никогда не вернуться домой.

Это неминуемо оставляло след на характере охотников, ведь их ремесло – это не просто работа, это образ жизни. Как никто другой они ценили те крупицы комфорта, которые совсем не часто выпадали на их долю. Относились друг к другу с особым уважением и заботой. Пусть за суровыми масками их хмурых лиц это сложно заметить, но все они, без исключения, отчетливо понимали, что жизнь ватаги зависит от каждого ее члена.