Кураку. Том 1: Зло. Остров вечного счастья. Часть 1

— Как бы объяснить… — мать на некоторое время задумалась. — Помнишь, какой вкусный торт был у тебя на прошлом дне рождения?

— Конечно, — расплылся в улыбке мальчишка. — Творожный, со взбитыми сливками. Вкуснотища!

— А теперь представь, что этот торт — счастье. В тот день ты пригласил десять человек. Вы весело провели время, и лакомый кусочек достался каждому. Но что бы ты делал, будь гостей сотни? Пойми, нас очень много, поэтому счастья на всех не хватает. — По щеке матери скатилась слеза. — Нельзя сделать счастливыми всех.

Накорми досыта одного — и оставишь голодным другого. У каждого чиновника свои взгляды на будущее Гайи. Если бы ты только знал, с какими трудностями в работе сталкиваются твой отец и президент. Политика — это настоящее поле боя, где каждый готов загрызть соперника, чтобы обеспечить себе счастливое будущее под Тауросом. Сейчас ты ещё мал, но настанет день, и ты всё поймёшь. А теперь засыпай, дорогой.

— Не споёшь мне мою любимую песню? — вдруг попросил Джон, чем смутил мать.

— Опять? Я пела тебе её вчера.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Ну хорошо, — мать вытерла слезу, откашлялась и тихонько запела:

— В нашем мире много грусти,

Много зла и много бед,

Но возможно стать счастливым,

И я дам один совет.

Нет, не надо строить замки

Иль сокровища искать,

Нужно честным быть с собою,

Детских грёз не предавать.

Счастьем просто поделиться —

Надо с малого начать:

Улыбнуться тем, кто в грусти,

Кому плохо, тех обнять.

Раз, два — улыбнись,

Кусочком счастья поделись.

Три, четыре — будь собой

И мир по-новому открой.

Пять, шесть — смелей мечтай,

И если дождь — не унывай.

Семь, восемь — человеком будь,

Найдёшь в сердца других ты путь.

Девять, десять — засыпай.

Люблю тебя, ты так и знай…

— Знаешь, мам, я вырасту и сделаю мир лучше, — заявил уверенно Джон. — Обещаю.

— Конечно, дорогой, — улыбнулась мать. — Ты же у меня умница. Люблю тебя.

— И я тебя. Спасибо за песню. Кстати, а кто её написал?

— Я… не помню, честно.

Ну всё, засыпай, а то уже поздно. Спокойной ночи.

Оставшись один, Джон перевернулся на бок и попытался уснуть, но неутихающие мысли не давали векам сомкнуться.

Прошло больше пятидесяти лет, а Джон всё ещё свято верил в то, что мир может стать лучше.

В каюте царил полумрак. Свет с палубы проникал в два иллюминатора и рассеивался возле кровати. Президент лежал на боку и никак не мог заснуть: повторял припев маминой песни.