Славия 2: Месть

Можешь считать это древними инстинктами, которые подсказывают, что убить тебя надо на месте.

- Черт, - девушка сглотнула ком, подступивший к горлу, - хорошо, что при дворе таких инстинктов нет, а то бы давно меня не стало. Хотя, глядя на некоторых политиканов, можно смело сказать, что у них с нюхом все в порядке.

- И что же ты забыла в такой глуши? – фыркнула Дара.

- Его, - кивнула на меня Арата, - по крайней мере, часть.

- Я все чаще задумываюсь о том, чтобы привязать твою жизнь к своей, - пришлось сказать мне, чтобы прервать разговор, заходящий в не слишком приятное русло, - Дара, ты можешь объяснить, что происходит.

- Суки редко становятся скакунами, как и наездницами, - с некоторой гордостью ответила волчица, - для этого нужно быть молодой, отважной и главное бездетной. Но природа распоряжается по-разному, и в этом сезоне эта самка не понесла. Вот вожак и подталкивает ее… развеяться. У вырожденных случка уже закончена, теперь только в следующем году.

- Как интересно, - наконец восстановив силы, я сумел подняться на ноги, - значит, вы используете собственных детей в качестве рабочих животных.

- Выродившийся в человека может вновь стать волколаком, - нехотя ответила волчица, - но никогда больше выродившийся в лютоволка не приобретет достаточно разума, чтобы разговаривать или пользоваться конечностями. Наши далекие потомки и вовсе теряют всякую связь с прежней стаей. Становятся просто – волками. Но это лучше, чем если бы мы убивали собственных братьев и сестер.

- А выживут только сильные, - хмыкнула, не сдержавшись, Арата, но тут же заткнулась, - ой, мама! Чего она так рычит?

- Ты сама, сука, как и она. Думаешь, сможешь просто так ужиться рядом с вожаком? – оскалилась Дара, - развлекайся, сестренка. Я здесь больше не нужна, а ритуал не ждет.

- Спасибо за помощь, - поблагодарил я волчицу и, не подумав, погладил ее по голове, как до этого делал с вожаком. Реакция была странная. Дара замерла, будто боясь меня спугнуть, а когда я, опомнившись, отдернул руку, потянулась за ладонью, прижав уши к голове.

- А еще очень приятно, когда чешут, - заметила волчица, закатывая от удовольствия глаза. Зрелище это было с одной стороны забавным, а с другой крайне странным. Все же я больше воспринимал ее как разумную девушку, пусть и в шерсти, с хвостом и волчьей головой.