Славия 2: Месть

Мы прикрывали их с корабля как могли, и ни один из наших верных спутников не получил ранений, пока плыл до берега, где они скрылись в лесу и ни помочь, ни подсказать им я уже был не в состоянии. Но судя по множеству отчаянных людских криков, доносящихся из чащобы, лютоволкам это и не нужно было.

Но даже окруженные с трех сторон противники не дрогнули. Будто у них вообще нет страха. Или разума – я бы поставил на второе. Они продолжали атаковать стены крепости. Без всякого видимого шанса на успех.

И я было порадовался, что этот бой пройдет легче остальных, когда с другой стороны городища на поднятых парусах не вышли три ладьи.

- Отлично, переломаем им весла! – усмехнувшись, решил я повторить удачный трюк, - готовьтесь к столкновению.

- Нет! Нельзя! – вскрикнул Хатнак. - Стоп машина! Холостой ход! Убрать диференциалы!

- Ты что творишь?

- Вы не понимаете? Они же идут на таран! – крикнул рулевой. Я и в самом деле не сообразил, что происходит. Но дварф оказался прав.

За несколько метров до столкновения прозвучала команда «поднять весла», и ладьи на полном ходу, одна за другой, врезались в нос корабля. Дерево трещало, сминаясь, но выдержало, отклонив основную часть удара в стороны.

Будь мы обычным кораблем, тем бы все и закончилось. Противник проплыл бы мимо, удаляясь на полном ходу. Но у нас по обоим бортам стояли громадные водяные колеса, в которые и врезались враги. Треск ломаемого дерева и визг сминаемой стали слились в одну какофонию.

Для нападающих этот удар тоже не прошел даром, но был смертельным для нашего судна. Если бы Хатнак не предусмотрел такого варианта.

Погнутые оси вышли из пазов и отвалились вместе с остатками колес, существенно облегчая наш общий вес и позволяя стать кораблю еще легче. Не ожидавшие такого поворота событий враги ругались и грозились всеми возможными карами, но их абордажные крюки раз за разом соскальзывали с гнущихся бортов. От стрел и гарпунов не было спасения, и только под самым бортом удавалось спрятаться, изредка отстреливаясь.

- Добрыня, ну что же ты? – крикнул до боли знакомый веселый голос, - выходи. Братец. Или мне только с твоими игрушками забавляться?

Выглянув наружу я заметил, что тот гад. Дрессировщик с серой кожей и русыми волосами. Вот только теперь и глаз у него — как у меня был – красный. Лишь щетины на лице не было. Возвышается над бортом третьей ладьи, уже пристыковавшейся к нашему вагону.