Системная нежить. Real-RPG. том.4

Ни разу я не видел ничего что бы напоминало про благородство, рыцарство или то, что называется хорошими манерами. Удары исподтишка, магия, читерство… Да что там говорить, я и сам соответствовал этому в полной мере, всегда работал на результат и не давал обыграть, не давал обмануть.

Тут, конечно, большой поклон Сунь Дзы, который говорил: «война — это путь обмана».

Степняк, держа в руках слегка изогнутый клинок и маленький круглый щит плавными, пританцовывающими шагами вышел по прямой траектории в моем направлении.

Приблизительно на середине пути он остановился, стал в расслабленной позе и выжидательно посмотрел в моём направлении. При этом он не делал никаких резких движений и просто ждал. Система не выдавала сообщений, а опыта «поговорить перед рубиловым» у меня не было никакого.

Твою-то бабушку.

У меня в руке кавалерийский палаш, что, кстати, по ТТХ примерно соответствует его степняцой сабле, но несколько более массивный щит.

Некоторое время поколебавшись, я так же вышел навстречу и остановился в паре метров от мёртвого короля.

- Привет, тебе! О воин и чужой вождь, - степняк не поклонился, спина его оставалась несгибаемо прямой, но дважды отчетливо кивнул. – Моё имя Мамас Ри. Я вождь ветренных степей и длинных конных переходов. Кто ты и за что дерёшься?

- Привет, - я всё ещё искал подвох и подозрительность не оставляла меня, - о великий воин и чужой вождь Мамас Ри. Я царь Кощей, вождь каменных городов и зеленых долин. Я дерусь…

Это чертовски правильный вопрос, даже ослабляющий напряжение и готовность убить на турнирном поле.

За что я дерусь? За очки, опыт, прокачку, навыки? Может быть изначально так и было, но постепенно накопились изменения, всё далеко не так просто и прямолинейно.

- Я дерусь так, как учил царь Одиссей, я дерусь за свой мир.

- Мудро и наполняет силой, - снова двукратно кивнул степняк. – Меня убил мой названый брат. Я дерусь потому, что жизнь моя сражение… от первых дней и до последнего вздоха, а степь - это моя свобода.

Я не испытываю ненависти к врагу, но и слов жалости нет в моем языке. Давай же сразимся и пусть наш бой будет сладок и славен в веках, а кости растащат белые вороны.

- Пусть будет так, Мамас Ри!

Он снова дважды отчетливо кивнул, развернулся, беспечно показав свою спину (и у меня был большой соблазн подло ударить его), отошёл и принял боевую стойку.

Надо же, у этого вполне себе сохранилась личность, некое представление о морали, добре и зле.