Кровь и гром (рабочее название)

И…

Хофманн запнулся, не зная как продолжать. Не желая продолжать. Но больше ничего не оставалось.

- И… И это правда. Нет более поганого чувства, уж я-то знаю. Хочется просто сесть и сдохнуть. И чтоб черви сожрали твои глаза скорее, лишь вы не видеть, - Хофманн мотнул подбородком, указывая вокруг себя, - всего вот этого.

Ролло только продолжал крутить в пальцах украшение. Серебряный кулон дочери, подаренный на совершеннолетие. Похоже, больше она не споет им.

- Цветочек…

Хофманн недоверчиво поднял голову.

Он хотел услышать голос вождя, но услышав, не поверил. Возможно, стоило подобрать другие слова. Но слова не шли, как на зло. Застревали в горле.

- Цветочек… - тонкий, сдавленный писк раздался снова. Не этот ли человек каких-то несколько часов назад выкрикивал угрозы богам, призывая бурю? Но он все повторял и повторял. - Цветочек…

“Нет, не этот. Тот человек докричался и боги его услышали.” Хофманн в панике заозирался, словно и правда пытался понять, куда делся тот человек.

На самом деле, он просто не мог смотреть на друга. “На ту мышь, на ту мокрую крысу, что заняла его место, это ты хотел сказать, старик?”

- Нет… - прохрипел он, не зная, к кому обращается.

Ответом ему был шелест ветра, треск горящих бревен, да стоны Ульфа, тоже уже скорее мышиные, чем волчьи.

- Когда уже догорят они? - пробормотал Хофманн, глядя на с высоты холма на горящую деревню. Он отчаянно цеплялся за любые детали в окружении, лишь бы не смотреть прямо перед собой, точно боясь упасть в пропасть.

И ведь так оно, в сущности, и есть.

- Цветочек…

Но без особого успеха.

- Черт возьми, хватит это повторять! - зарычал Хофманн. Его кулак беспощадно врезался в грязь, разметав вокруг тугие, черные брызги. И сам замер ошарашенный. Стенания Ульфа на мгновения прервались, точно мышь учуяла кошку. Даже огонь и ветер будто притихли, задержав дыхание. Ролло даже не поморщился, пока капли темной жижи стекали по его лицу, заползая в глаза и безвольно распахнутый рот.

- Прости, Ролло, - только и выдохнул рулевой.

В другой раз за такое оскорбление пришлось бы расплачиваться кровью из разбитого носа и выбитыми зубами. При этой мысли больной зуб кольнуло, точно иголкой. Но вождь только долго, без сил выдохнул. С таким звуком опадает парус в мертвый штиль.

- Хочешь посидеть тут, в грязи? Ну ладно, давай посидим в грязи. Место ничем не хуже других. Тут хотя бы не холодно.