Кровь и гром (рабочее название)

В тот момент, впервые в жизни им хотелось ошибиться.

- Но что-то с этим местом не так все равно. Нет, я не про то, что наши дома превратили в погребальные костры, а наших людей закололи, как свиней, нет. Не перебивай меня и я объясню.

Ролло и не перебивал. Да что уж, казалось, даже ветер не встречал препятствия, проходя сквозь него, как сквозь плетень.

Хофманн задумался, подыскивать слова.

- Вот сколько раз мы оставались зимовать дома с тех пор, как умерла моя Хильди? Можешь вспомнить? - А это оказалось легко.

Говорить, с пустотой, не ожидая ответа. Даром, что собеседник и сидит прямо перед тобой. - Четыре раза? Пять? Точно, пять. А вот почему?

Прилипший лист застыл, не тревожимый дыханием ни ветра, ни вождя.

- Молчишь? Ну, давай тогда я тебе скажу, почему. Почему мы чуть-ли не каждое лето уходили в плаванье, чтобы вернуться только весной. Поделюсь, так сказать, праздник наблюдениями. - Кормчий порезал, вынул из под задницы чью-то правую руку, мешавшую удобно сидеть в нагретой теплом тела грязи.

- Ты скажешь, это место проклято? Что при всех его достоинствах, нечто все равно гонит тебя отсюда? Не дает сидеть на месте? Это ты думал я скажу?

Хофманн попытался рассмеяться, но смех перешел в надсадный, булькающий кашель. Сплюнув в сторону, он резко отвернулся. Если там была кровь, он не хотел этого знать.

- Не-е-ет, старый друг. Это все ты, - чуть отдышавшись продолжил он. - Проклятье, нависшее над этим двором зовется Ролло Мореход. Забавно, правда?

Крик ярости, вой, переходящий в рыдание, требования заткнуть свою поганую пасть и плевки в лицо.

Да даже хороший удар в челюсть. Все что угодно, что доказало бы, что вождь еще жив. Что его, с еще бьющимся сердцем, не пора отнести на корабль, облить дегтем и поджечь. Но ничего этого не последовало. Вообще никакой реакции.

Ну, что ж, у них есть все время этого мира, чтобы попробовать другой подход.

- Знаешь, почему я продолжаю ходить с тобой на корабле? - Здесь, среди холода и разрухи, губ Хофманна внезапно коснулась теплая улыбка.

- А потому, что тебя обсчитать - что почесаться. Тебе и снег зимой продадут. Когда ходили в набеги, от тебя был толк в бою. Вот как сегодня. Но спокойно жить ты никогда не умел.

Хофманн грустно усмехнулся своим словам.

- Да, это я себя так успокаиваю. Говорю себе так едва ли не каждый день. Так легче спать. Хорошо быть кому-то нужным. - Откуда-то снизу, со стороны то ли конюшен, то ли колодца, донесся и резко оборвался жалобный вскрик.