Тысяча Граней-2. Турнир Пяти Башен

Ведь когда ясно, чего от тебя хотят, с людьми можно договориться.

Кто-то подошёл и сорвал с головы мешок.

— Н-да. Жалкое зрелище, — прозвучал всё тот же мужской голос.

Азам открыл глаз. Левый совсем заплыл, а уцелевшим правым пришлось щуриться от боли. Наконец удалось сфокусировать зрение. О, Всеблагой Ану!

— Вахифас! — прошепелявил убийца.

— Угум-с. Он самый, — гладиатор кивнул и присел на корточки, чтобы Азаму было легче на него смотреть. — Ты уж прости моих союзницу и прислужницу. Ты пытался меня убить, а Садара с Фахисой не удержались от того, чтобы намять тебе бока.

Почему он жив? Ведь дротик точно попал Вахиразу в шею! Азам сам видел! И только сейчас он заметил две мрачные фигуры, скрывающиеся в тени затхлого, заваленного хламом помещения. Определить, куда конкретно его притащили, не удалось. Окон нет, на полу возле натёкшей под стул лужи крови горел масляный фонарь. Судя по всему, это какой-то погреб… 

— Э-э-э… я… эм…

— Пока помолчи, — Вахираз показал ладонь.

Азам прислушался к просьбе. Что этому гладиатору от него вообще нужно?

— В общем так… как тебя звать?

— Афам.

— Афам?

Убийца чуть мотнул головой, поморщившись от боли.

— Ахам? Нет? Ашам? Асам… Азам?

Пленник кивнул.

— Ну, отлично, дружище Азам. Прости, хлопать по плечу не буду, а то помрёшь раньше времени. В общем, спрошу в лоб и надеюсь на быстрый и честный ответ.

Азам молчал. Предать «Кровавый кинжал»? Дураков нет. Лучше смерть.

— Ну, хорошо, — Вахираз пожал плечами. — Времени у меня разбираться с тобой нет, а по глазам вижу, смерти и побоев ты не боишься. Пытки, наверно, тоже выдержишь. А что насчёт страха? Первобытного, животного, от которого кровь стынет в жилах, сердце убегает в пятки, желудок сводят спазмы. Знаешь, о каком страхе я говорю?

Вновь молчание.

— Видишь ли, страшнее страха смерти может быть лишь страх быть съеденным заживо. Уж можешь мне поверить, — он оглянулся, задержал взгляд на одной из тёмных фигур. — Видел когда-нибудь, как змеи заглатывают свою жертву? Медленно, натягиваясь на неё как перчатка. А та ещё жива, барахтается, пищит, пытается сопротивляться, но из этой ловушки выхода нет. И вот гигантская пасть захлопывается над головой, отсекая жертву от внешнего мира, света, воздуха.