Тысяча Граней-2. Турнир Пяти Башен

Но теперь, сидя верхом на гигантской птице, я представляю, что мог бы чувствовать мифический персонаж, если бы он действительно существовал.

«Нравится, господин?»

Спрашиваешь! Боюсь, заражусь этим чувством, потом постоянно буду бороться с искушением, чтобы не попросить тебя, Найрин, полетать снова.

«Тебе достаточно приказать, господин».

Ты не понимаешь? Мне не по себе от мысли, что я буду использовать тебя подобным образом... как игрушку.

«А ты хочешь использовать меня иначе? Я всегда готова», — в её голосе прозвучала смешинка с явным намёком.

Чёрт! Подловила!

Найрин рассмеялась, её голос звенел, словно горный хрусталь.

«Мы почти на месте», — она повернула влево, начала снижаться.

Главное, чтобы мы приземлились мягко.

«Как прикажешь, господин».

* * *

— Садистки! Что вы с ним сделали?! — донеслось до ушей Азама, как сквозь вату.

И вместе с этим пришла боль. Ноющая и тупая.

— Прости, господин! — вразнобой ответили два женских голоса.

Азам дёрнулся, попытался встать — и тут же скривился от боли.

Да и встать не получилось — привязан к стулу. Он поморщился — и даже это принесло боль. Нос разбит. Языком Азам нащупал порванную десну — пара передних зубов выбита, ещё один сломан — неприятно царапался острым осколком. Во рту мерзкий металлический привкус — приходится глотать собственную кровь. Дышать трудно — видимо, два ребра или больше сломаны… Двигать левой рукой не хотелось совсем — стоило пошевелить пальцем, как предплечье и кисть будто изнутри обжигало огнём. Кажется, кость перебита.

— Я вам дам «прости господина»! — взъярился мужчина. — А если б этот засранец копыта откинул? Я же велел схватить, а не избивать до полусмерти!

Какие копыта? Нет у него никаких копыт.

Азам удивился собственному спокойствию. В его-то бедственном положении.

— Прости, господин! — вновь затараторили женские голоса.

Проклятье! Он же всё сделал идеально! Шёпот Смерти поразил цель, и Азам тут же сорвался с места. Его не могли заметить! И уж тем более не смогли бы отследить — ведь он успел уйти достаточно далеко, успел раствориться среди лабиринта улочек Дархасана.

И всё равно его достали!

Он всё бежал и бежал, не обращая внимания на лай дворовых собак. Сапоги взметали дорожную пыль, горячий воздух обжигал лёгкие. И вот, стоило убийце перейти на шаг, как что-то рухнуло на него и повалило на землю. Удар в затылок, и всё погрузилось во мрак. Потом… надев на голову мешок, его долго избивали, с усердием, молча. От этого становилось лишь страшнее.