Десять тысяч стилей. Книга одиннадцатая

До утра Ливий читал. Самурай принес ему огромную стопку книг, которую Волк вдумчиво поглощал, структурируя информацию. Жизнь чиновника – законы. А в законах сокрыта суть страны. Изучая местное право, Ливий быстро понимал, что из себя представляет жизнь в Империи Красного Солнца.

На самом деле Волк мог бы сдать и без книг. Весь день он вполуха слушал будущих чиновников, которые обсуждали между собой каверзные вопросы и распространенные на экзамене темы. Но так Ливий мог сдать только «средне», если принимающий чиновник окажется добрым.

– Летоисчисление у вас необычное.

– Начинаем заново с приходом к власти нового Императора, – пожал плечами Хироюки.

– Да это я понял: почему несостыковок так много?

Иногда года просто пропадали. Казалось, что кто-то просто вырезал год или два в одном месте, еще парочку – в другом. Историю Империи Красного Солнца явно редактировали, причем больше всего странностей приходилось на первые и последние годы императорства.

– О таком не принято говорить. Скажу проще – не всегда Император приходит к власти сразу. И не всегда бескровно. Подобное предпочитают просто забыть.

Ливий кивнул. Так он и предполагал. Подобное не было редкостью и в истории Централа, но там было единое летоисчисление. В Империи Красного Солнца же становилось невероятно сложно отследить точную дату какого-нибудь события в древности. Сто лет назад? Сто два? Сто десять? Никто не знал.

Уверенность существовала лишь в последнем летоисчислении, то есть, во время правления нынешнего Императора.

Когда солнечные лучи прорезали отступающую ночь, Ливий сел за каллиграфию.

– Я сам покажу. Нельзя обучиться каллиграфии по книгам, – сказал Хироюки. – Важны не только линии и значения иероглифов. Сами движения кисти несут в себе суть.

В ответ Ливий кивал. Он читал об этом, но все же не придавал искусству каллиграфии большого значения.

Все изменилось, когда Хироюки начал рисовать.

Сначала самурай долго сидел над листом бумаги, а потом обмакнул кисть в чернила и резкими движениями начал рисовать иероглиф. Ливий невольно замер. В каждом взмахе кистью чувствовалась сила, а линии на бумаге казались сталью. Рисование Хироюки совсем не было похоже на то, о чем Ливий читал в книгах о каллиграфии. Никакой степенности и вдумчивости, никаких округлых линий – казалось, что самурай не рисует, а атакует бумагу.

Закончив, Хироюки отложил кисть.