Астерий: Не стой у мага на пути! (1)

И я тебе скажу вот что: не стремись иметь своего дракона. Это не так привлекательно, как кажется. Своего дракона можно позволить, когда у тебя есть свое обширное поместье, замок и много лишних денег в сундуке. Быть может когда-то такое случится, - сказал я ей, и эти слова исходили из опыта моих прежних жизней.

Я чувствовал, что Гирхзелл снова желает что-то сказать мне. Вошел во второе внимание и открылся ему ментально.

- Видишь, маг, как чиста и благородна душа Ионэль? Поэтому я так разозлился, когда ты хотел ее обмануть, - беззвучно произнес дракон.

- Да, у Ионы какое-то особое отношение к вашему крылатому племени, - признал я, хотя это было очевидно давно, сейчас это понимание для меня открылось с еще большей силой. – Но я ее не собирался обманывать, - настоял я. - Не наговаривай, потому как обвиняя меня в том, чего не было, ты сам говоришь неправду.

- Ты очень хитер, маг Райс. Своими словами ты поставил меня в трудное положение. НЕ, не сейчас. Не разговорами о лжи, а раньше.

Теперь мне придется думать, как помочь Ионэль, в то время как ей помочь почти невозможно. Это будет мучить меня. Ты не просто хитер – ты коварен.

- Гирхзелл, никто тебя не заставляет этим мучиться. Ты сам придумал себе проблему. Все очень просто: если придет на ум какая-то полезная идея, поделись ей со мной, и я передам ее Ионэль – прекрасному существу, дорогому нам двоим, - ответил я, услышав оживление среди пассажиров, приоткрыл глаза.

- Мы подлетаем. Не забудь выполнить обещание: отговори Иону от продажи сердца, - напомнил дракон.

– Это важно! Очень важно! Если ты это не сделаешь, я вижу очень плохие события для нее: боль, кровь и смерть. Сделай это, если она на самом деле дорога тебе!

- Я очень постараюсь. Хотя Иона упряма, думаю, до завтра с продажей потерпит, - пообещал я.

Гирхзелл сказал еще что-то, будто сердце вообще лучше не продавать, а избавиться от него – подобное он говорил раньше. Дальше я его не слушал. Мы в самом деле подлетали: под нами уже был западный пригород – та его часть, что выросла возле глиняных карьеров и примыкала к Столичным воротам.

Прежде я видел полетную башню Вестейма лишь издали. Говорят, она даже больше той, что построили два века назад в Арсисе. Не знаю, так ли это – я никогда не был в столице, но та, что в Вестейме впечатляла. По сути, это было три башни, соединенных вместе. Впечатляла она вовсе не высотой, а основательностью, этакой добротностью и размахом.