Чэч: Становление бродяги

Проснулось, почувствовав то, что принадлежит только ему, заворчало обрадованно: «Нашёл. Моё. Не отдам». Удивлённый, я стал прислушиваться к этому чувству, знакомому, но давно позабытому...

— Просыпайся, парень, — разбудил меня Агееч. — Похлёбка готова, поешь пока горячая.

Оказывается, я сам не заметил, как уснул. Прислушался к себе, вроде ничего не болит, но это не показатель — интерфейс был всё ещё перед глазами. Он-то и мог глушить боль. Оставлю пока как есть.

— Сам справишься? А то могу с ложечки покормить, мне нетрудно.

— Сейчас проверю, — буркнул я, смущённый такой заботой.

Попробовал сесть. Получилось. К моей радости, тело не отозвалось болью. Лишь желудок, взбудораженный ароматом мясного бульона, радостно заурчал, требуя еды. Да так громко, что я невольно оглянулся, нет ли поблизости Лиры, услышала ли она компрометирующие меня звуки. Охотница сидела на камне в нескольких метрах от нас, отвернувшись в сторону леса, и ела из тарелки, стоящей у неё на коленях. Услышала или нет? Да какая разница? Что мы на приёме у барона, что ли? Что-то часто подростковые эмоции стали меня посещать при одной мысли о нашей спутнице.

— Погоди, Чэч, прими сначала это, — Агееч достал из сумочки на поясе аморфный комочек. — Он на силу. Пока ты спал, Лира ещё одного суслика умудрилась раздобыть. Кристалл велела тебе отдать.

«Заботится. Может, я ей не безразличен? — яркой звёздочкой вспыхнула радостная мысль, но вслед за ней пришла другая, более реальная — Заботится о том, как до гарнизона добраться и долг за железный веер отдаёт».

Как бы там ни было, вопрос разрыва между силой и ловкостью почти решён, попытался я примирить спорящие стороны. Взяв кристалл, закинул его в рот. А потом сообразил, что надо сделать кое-что ещё.

— Спасибо, — кивком поблагодарил старика, присевшего рядом и взявшегося за котелок, и понял, что не всё сделал и сказал громче.

— На здоровье, — ответила охотница не оборачиваясь.

Ну да, ну да, нужна ей моя благодарность.

Какое-то время мы ели молча, отдавая должное кулинарному мастерству Агееча. Похлёбка получилась жирной, наваристой, красивого янтарного цвета. Старик и крупы не пожалел.

— Вы ничего не чувствуете? — спросила охотница, повернувшись к нам.

— Только аромат похлёбки, — брякнул я.

— Нет, — посмотрев по сторонам, ответил старик.