Он вернулся: Том III

– Зачем заявился сюда и говоришь всё это?

- Всё просто – не очень-то мне хочется лишаться наследства из-за безбашенных родственничков и того, что патриарх не может уследить за ними, - сказал я, поставив пустую чашку на стол, после чего обратился к слуге. – Можно ещё чашечку? Очень уж мне понравился этот кофе.

- Ты не наследник, я даже не признал тебя, - сказал Салтыковых игнорируя слугу, который взял чашку и покинул помещение.

- Я тебя умоляю Николай – а кого ты сделаешь своим наследником? – С издевательской улыбкой спросил я его.

– Может Юрия, он же твой старшенький? Подумаешь он чуть не убил родную сестру и ополчил четыре аристократических рода против Салтыковых, это же ерунда. А может кто-то из младшеньких станет твоим наследником? Ну-ну. Себе хоть не ври. Я твой единственный шанс не только сохранить род, но и сделать его ещё сильнее. Ты мне не нужен, а вот я тебе ещё как. Или будешь отрицать это?

Николай молчал. Смирился. А что ты сделаешь если факты говорят о том, что я прав? Даже забавно, что глава очень авторитетного и могущественного аристократического рода был полностью беспомощен перед молодым парнем.

Правда мне на самом деле почти три тысячи лет, но об этом никто кроме меня не знает.

- Будем считать, что ты со мной согласен, – продолжил я. – Так вот, мне совсем не хочется получить в своё наследство разорившийся род, который к тому же потеряет всяческий авторитет и будет презираем остальными. А именно к этому дело и идёт.

Ты бы уже разорился на компенсациях Гагарину не попроси я быть с тобой помягче.

- Так это…

- Да, я рассказал ему кто я и сказал, что дело семейное, а поэтому не стоит настаивать на большой компенсации. И он сделал мне такое одолжение. Но вернёмся к сегодняшним событиям. Как я уже сказал, мне удалось выиграть отсрочку. Более того, с князем Долгоруким имеется договорённость, что конфликт будет исчерпан и забыт если я кое-что сделаю. Мне лишь нужно расправиться с тем, кто организовал это покушение и только.

О, Салтыков сразу же изменился в лице после этих слов. За доли секунды в выражение его лица я увидел злость, неверие и обречённость.

- Ты хочешь убить моего сына? – Глухим голосом спросил он. – Собственного брата?

- Какой он мне брат? Вот Евгения да, её я мог бы назвать сестрой. А этот недоумок сам себя приговорил. Тебе ведь всё равно рано или поздно придётся отдать его на заклание или же погубить весь род в войне.