По следам крылатого зверя

Ее глаза наполняются радостью:

― Охотники вернулись! ― ее задорный тон и вовсе запирает наши рты, и сказать о случившемся ни я, ни Шаслин, не можем ни слова. Но наше состояние отчетливо видно по лицам и глазам.

― Что-то случилось? ― спокойно спрашивает Талина, а ее руки уже тянутся к сумке с травами и инструментами. Все же не зря Ментор именно ей предложил изучать лекарское мастерство: временами даже Шаслин завидовал ее выдержке.

Так и не решившись что-то сказать, мы просто расходимся в стороны, и лекарка видит тело Анласа.

Пока мы топтались на крылечке, начался снег. И снежинки плавно опускаются на лицо эльфа и не тают. Талина кидается к нему в надежде, что он все же жив, что ему можно помочь, но быстро понимает тщетность этих надежд.

Ее руки бессильно опускаются и на глазах выступают слезы. Плачет она совершенно беззвучно, беспомощно прижимаясь к груди умершего. И от этой беззвучности становится вовсе уж жутко. Кажется, начни она кричать, злиться, проклинать, и ей и нам стало бы намного легче.

Так мы ее и оставляем, не зная, что можно сделать, да и нужно ли…

* * *

― Люций! ― волной разнесся по залу непривычно грозный голос Ливы.

Мужчина отвел взгляд от уже рассеивающейся дымки Ока Бейта над материком. Последнее время он часто сидел здесь, наблюдал то за крылатым, то за охотником, оттого и найти его можно было легко. За кем бог следил в этот раз Лива не обратила внимание. Ее взгляд был сосредоточен на лице собеседника.

― Я когда-нибудь убью тебя! Сколько еще твоя тварь будет шляться по Бейту?

― Что опять случилось? ― отстраненно спросил Люций.

― У твоей твари неуемный аппетит. Она, кажется, сожрала уже все, что только можно!

― И что?― взгляд мужчины оставался все таким же безучастным. И это безразличие окончательно вывело богиню из себя.

― Как что?! ― истерично взвизгнула она.

Тут только Люций заподозрил неладное. Такой разгневанной Ливу еще ни разу не видели. Он хотел успокоить богиню, поймал ее взгляд и открыл рот, чтобы что-то сказать, да так и застыл.

У него перехватило дыхание, а сердце предательски сжалось. Не смог он и отвести взгляд от глаз Ливы.

А та, наконец, завладев вниманием бога, высказала ему все, что накопилось за эти долгие месяцы:

― Зверь уничтожает все вокруг себя! Ты знаешь, что гномы из Пещер, где жил твой охотник, уже умирают от голода? Не знаю, смогут ли дотянуть до весны. Им приходится уходить за перевалы, жить в горах неделями, чтобы принести в Пещеры хоть что-нибудь.