Коммандер. Книга 2

Но и не стоит начинать бой с сильных ударов, ведь так ты сразу раскроешь свой замысел! Лучше сначала сделать обманный выпад или удар на ошеломление, заставить раскрыться с той стороны, где ты и планируешь нанести настоящий, смертельный удар!

— Ну что, продолжим?

Мы снова надели щиты и встали друг против друга. Бреттен покачал своим щитом из стороны в сторону, объясняя мне:

— Щитом тоже надо уметь работать. Смотри!

Быстро пригнувшись, он резким движением зацепил краем щита с пригорошню снега и швырнул его мне в лицо.

— Мы так часто делали на ристалище, ведь его всегда посыпают песком. Или вот!

Быстро сделав выпад, он зацепил краем своего щита за край моего, резко дернул им, отрывая его от моего тела и одновременно просовывая свой меч в получившуюся щель.

— Опасно! Ловкий ход, Бреттен!

— Только, Ренн, никакого толку от этих приемов не будет, если ты не отработаешь их так, чтобы применять в бою, не задумываясь!

— Это непросто...

— Я учил людей перед судебным поединком не меньше двух месяцев.

Каждый день по шесть часов тренировок! И то, выходя на поединок, в волнении они забывали всё, кроме простейших приемов. Хочешь прилично драться на мечах — всю жизнь надо тренироваться, не меньше чем по два часа через каждые два дня, иначе тело все забудет!

Закончили мы уже в сумерках, так что у меня не осталось времени на поиски дров. А ведь если не прогреть шатер, тут ночью запросто можно околеть. Скрепя сердце, пришлось разобрать и отправить на дрова один из щитов, привезенных аж из самого Орквальда.

Щит, конечно, жалко...но зато, дерево — сухое, как порох, и совершенно не дымит в жаровне. В наших жалких условиях — это уже немало!

* - башелье — «однощитный» рыцарь, не имеющий кнехтов и собственного штандарта.

** - коттарди — верхняя одежда

*** - жак — тканевый доспех, типа тегиляя

Глава 3

Увы, в сухих дровах тоже есть свои недостатки. Горят они почти без дыма, но зато слишком быстро прогорают, заставляя среди ночи просыпаться от холода.

Мне трижды пришлось подкидывать в жаровню сухие ветки, вновь и вновь проваливаясь в неглубокий, наполненный смутными кошмарами сон, пока под утро меня не разбудил голос Майнфельда.

— Герр Эйхе, к вам пришел тут один господин!

С трудом продрав глаза, я наскоро размялся, плеснул в глазахолодной, с тонкой корочкой льда, речной воды; раздув еще теплую золу, сунул в нее несколько кусков лозы и вышел наружу.

Было раннее, серое, обычное зимнее утро в этой стране.