Враг из прошлого тысячелетия

Война покалечила его, но даже шум пороховых пушечных залпов, жужжание роя стрел над головой и запах крови, не вытравили из него принципов.

Он был осколком прошлого.

Стал осколком прошлого и я.

Принципы это хорошо, но счастлив ли он был? Думаю нет.

Его принципы стали оковами, стальными обручами. Он сделал многое, был отличным мужем и достойным отцом, но когда пришла пора меняться вслед за временем, он не сумел.

Бывшего когда-то сильным воином и мужчиной, старика, сломали его устои. Он стал злиться, он больше не был нужен.

Любой пострел с арбалетом стрелял куда ловчее. Папиросы не сжигали дёсны. Впереди у этих людей были годы и годы жизни, а у него нет.

Нельзя быть таким, твёрдо решил я, когда думал над всем услышанным в академии.

Если есть демоны, которые не хотят кровопролитной войны, они расскажут мне всё. Но те, кто желает истребления моему народу, умоются кровью.

Мне всё равно с кем дружить, с чёртом или с богом. Это положит конец нападениям? Отлично! Это восстановит мир? Замечательно! Это заберёт мою душу? Я продам её на аукционе между раем и адом по самой высокой цене.

Все мы чем-то жертвуем, так чем я лучше других?

В сухом остатке я могу говорить очень много о том, что не похож на Евпатия, старого воина на закате жизни. Что переработал принципы и заставил их служить мне. Но в чём-то мы похожи, я умею только убивать и это проклятие не оставит меня никогда. Нет жизни без смерти, но не мне эту жизнь взращивать, я лишь рублю сорняки на пути к солнцу.

Из подсобки вышел владелец бара, высокий кряжистый мужчина средних лет, в бороду вплетена пара косичек, делая его похожим на моржа с его длинными клыками.

Виски выбриты, на коже темнеет вязь символов, идущая дугой чуть выше уха.

Воин медленно осмотрелся, взгляд его потемнел, заставляя меня подобраться. Это был боец, убийца, а не тот прощелыга и фокусник, которого я прогнал минуту назад.

Если викинг решит напасть, не думаю, что мы справимся с ним без потерь.

Громила подошёл к стойке и опустил руки вниз, а когда поднял их, на столешницу рухнул исписанный рунами топор.

Письмена на широком лезвии горели, словно внутри стали текла раскалённая лава.

Наши взгляды встретились.

— Что здесь происходит, девочки? — хрипло спросил он, не сводя с моей компании взгляда.

— Ничего, Рэм, это мои знакомые, — проговорила одна из клыкастых за баром.

— Если у вас проблемы, вы можете сказать мне, — Рэм наконец-то перевёл взгляд на вампирш, видимо молодые кровососки были ему не безразличны.