Афанасий Путешественник

Афанасий припал к стенке, изо рта потекла слюна, он сполз вниз, уснул.

Его вырвали из пучин гадкого, мерзкого, липкого сна слова: «Афанасий умер, пойдём скорее!». Страх проник под кожу, стал колким, нестерпимым, глаза сами собой открылись, в свете валявшегося на полу, но не погасшего факела он увидел, как Истома уводит Любима куда-то вперёд и повторяет слова про то, что он умер.

- Эй! – окликнул их Афанасий. – Стойте!

- Он жив, - мямлит сонный Любим. – Слышишь! Нужно его дождаться, нельзя бросать.

- Раз жив, пускай идёт, ждать некогда, они уже близко, - впервые в ровном холодном голосе Истомы звучит раздражение.

Афанасий подхватывает факел, пытается идти, но его шатает. Он падает, ползёт на четвереньках, сильно отстаёт, голоса Любима и Истомы доносятся откуда-то издалека, Любим сопротивляется, говорит, что никуда не пойдёт без Афанасия, они снова замедляются, он почти доползает до них, но только его завидев, Истома тут же увлекает Любима за собой.

А откуда-то из-за спины, совсем недалеко, доносится нарастающий гул. Миллионы маленьких ножек отбивают стройный марш – за ними ползут плотоядные сколопендры, которые наверняка их сожрут или сделают что похуже. Отложат яйца, например, как отложили их в Рознеге. Опять перед мысленным взором лицо толстяка, бурое, распухшее, и ножки насекомых, которые вылезают из-под века. Этот образ приводит Афанасия в себя. Он находит силы, чтобы встать, пойти быстрее.

- Стойте! Подождите! – орёт он.

– Я иду!

- Он нас зовёт, – доносится голос Любима, - давай дождёмся!

Истома что-то грубо отвечает, голоса удаляются. Если они доберутся до развилки и бросят Афанасия, то он точно станет жертвой этих чудовищ!

Он ускоряется, почти бежит, с ужасом вспоминая кучку из крови, кишок, слизкой массы которая осталась от Доброгоста, в каждой стене ему видится опасность, но он уже не разбирает дороги. Потому что лучше быстро умереть, чем стать инкубатором для личинок этих панцирных гадов!

Не успевает об этом подумать, как обо что-то спотыкается, падает, сильно бьётся головой, роняет факел, потирает лоб, оглядывается и видит напротив себя в неровном свете огня лицо Будигоста.

Стеклянные глаза, бледная кожа, тоненькая струйка слюны, пыль на безупречно чистом одеянии и ювелирный порез на горле. Он стал не жертвой чудовищ. Его убили холодным оружием!

- Истома! – бормочет Афанасий.