Кровавый вкус победы

Ну вот, вы меня спасли.

— Я далеко не святой...

Она подмигнула мне с таким загадочным видом, будто намекала на общую тайну.

— Можете не сознаваться. Святые они и должны быть скромными, — заключила она и покрепче сжала мою руку.

В домике старосты творилось что-то невообразимое: кто-то успокаивал плачущую мать, боявшуюся выпустить руку вновь обретённой дочери хоть на секунду, кто-то пытался напоить девчонку парным молоком или укутать латаным несчётное число раз одеялом. От одеяла та упрямо отмахивалась, а вот молоко пришлось ей по вкусу.

Первые минуты, когда мы только появились на пороге, люди буквально засыпали меня вопросами, но я отказался удовлетворять их любопытство, сославшись на усталость. На самом деле я слегка кривил душой — нечестивые силы, теперь подвластные мне, казалось, уничтожали само понятие усталости, а ощущение внутренней пустоты имело скорее психологическую причину. Я стоял, облокотившись на дверной косяк и с умеренным интересом наблюдал за кутерьмой, когда ко мне подошёл Антинаэль.

— Ну вот, ты опять стал героем, пусть и в масштабах маленькой деревни, — весело начал он, но я не поддержал его настроя. Демон спрятал улыбку и проницательно спросил:

— Тебя что-то гложет?

— Я убил их, — тихо отозвался я. — Убил, зная, что они со своими никудышными навыками не имеют ни малейшего шанса на победу.

— А что бы ты сделал, если бы их, или им подобных, притащили в твой штаб во время войны?

— Приказал казнить на рассвете.

— И что же изменилось теперь?

— Людей не должны судить чудовища, вроде меня.

— А разве те, что были в лесу — люди? Или не более чем стервятники, пирующие на разорённых землях?

Я не смог однозначно ответить на этот вопрос. Антинаэль же, помолчав мгновение, спросил:

— Скажи мне, зачем ты жил? Зачем пошёл на войну? Зачем отправлял свои полки на вражеские копья?

— Чтобы защищать, — не задумываясь, отчеканил я. — Тех, кто сам не может себя защитить.

Потом горько усмехнулся и добавил:

— Военный устав Вэлифара, параграф второй,

— Ну так вот, ты спас её, — демон едва заметно кивнул в сторону девочки.

— Вернул её матери надежду. А скольких ещё ты сможешь спасти? Десятки? Сотни? Твои силы для этого велики как никогда прежде. Так что на самом деле изменилось?

— Моя, сила, как ты говоришь — это чья-то жизнь. Чья-то кровь.

— Подумай, неужели твоя цель не стоит крови пары ублюдков, которых, по твоим же собственным словам, стоит «казнить на рассвете»? — возразил Антинаэль.