Запад

Телохранители крепче сжали рукояти собственных мечей, стоя на шаг впереди князя в готовности принять собственным телом неожиданный удар. Но вест не дал повода для кровопролития. Движения его были плавны и спокойны: он прекрасно чувствовал повисшее в воздухе напряжение. Он отступил на шаг, опустил отливающий темной синевой клинок и коротким ударом вонзил его в щель меж камней мостовой. Резко навалившись на рукоять, заставил тяжелый булыжник выскочить. Среди дружинников пронесся тихий ропот: все были уверены, что клинок сломается от такого, не свойственного оружию, применения.

То, что произошло дальше,  словно выпало из восприятия Книжника, не привыкшего к столь стремительным движениям. Более-менее определенно, он мог бы описать увиденное так: каким-то немыслимым образом  вест поддел ногой и отправил тяжеленный булыжник в воздух – чуть выше собственной головы, после чего, хищно развернувшись, сходу чиркнул по  камню параллельно земле и в тот же миг рубанул по нему сверху. 

По рядам зрителей пронесся вздох изумления: на земле дымись четыре аккуратные четвертинки камня, с плоскими, будто оплавленными срезами.

Вест с невозмутимым видом вернул меч в ножны – хотя и видно было, как учащенно он дышит, как расширяются в напряжении ноздри. Дружинники смотрели на разрубленный камень расширившимися, сверкающими глазами, будто, на невесть откуда выползшую стальную сколопендру.

- Пусть скажет, где они закаляют клинки, - раздался негромкий голос. Это был воевода, внимательно, исподлобья глядевший на чужака.

- Я скажу – тому, кто пойдет со мной, - спокойно сказал вест. – Я передам ему все знания моего народа.

Князь покачал головой:

- Слишкомвелик риск того, что этими знаниями просто некому будет воспользоваться. Прости, вест, но воинов я дать тебе не могу.

- А если с ним пойдет не воин?

Все взгляды устремились на того, кто посмел вмешаться в беседу обличенных высшей властью. Это было столь дерзко, что Книжник не сразу осознал, что вперед вышел и заговорил он сам. А поняв это, похолодел, покрывшись испариной, но заставил себя преодолеть страх и продолжить:

- Хоть я и не воин - я готов отправиться с чужаком.

- Ты кто таков? – с неудовольствием поинтересовался князь, останавливая жестом дружинников, ринувшихся, было схватить наглеца.

 - Это Борислав, семинарист, по прозвищу Книжник, - заговорил, вырываясь вперед, невесть откуда взявшийся отец Никодим. Он был бледен и явно напуган поведением своего воспитанника. - Наш лучший выпускник.