Запад

Кто знает, может это и впрямь его путь? Да и посуди сам: спроста ли пришел сюда чужеземец, нет ли в этом перста Всевышнего? Может, мы просто должны сделать этот непростой выбор? И если ты не желаешь рисковать дружиной – отпусти того, кто сам рвется в бой, в чьем сердце горит огонь, а в разуме тлеет искра божия…

 - Может ты и прав, святой отец, - задумчиво произнес князь. -  Я должен думать головой, ты же думаешь сердцем. Итак, воинов я дать не могу, а этого парня, так и быть отпущу, хоть жаль мне его - не верю я в то, что он вернется живым.

По рядам воинов пробежала волна насмешек. Наверное, дружинники приняли такую «помощь» за утонченное издевательство над униженным врагом.

Чужак же сохранил каменное выражение лица, и ответил  невозмутимо:

- Я поклялся богам и мертвым братьям своим, что приму от врага… - вест запнулся: было заметно, что эти слова даются ему непросто, - от бывшего врага  любую помощь.

- Быть посему, - решительно сказал князь и поднялся с кресла, всем своим видом показывая, что аудиенция закончена. 

Это могло показаться слишком поспешным, но не пристало князю расточать драгоценное время на проблемы пусть и формального, но все же, недруга. И без того чужак получил небывалое внимание, чего, судя по глухому ропоту простолюдинов, не слишком-то заслуживал. Князь развернулся, величественно проследовал сквозь расступившуюся толпу, вскочил на фенакодуса и, бросив скакуна в галоп, умчался в сопровождении приближенных.

Теперь, посреди круга из ратников, под множеством любопытных взглядов остались чужак и Книжник. Они стояли, недоверчиво разглядывая друг друга – дети враждебных народов, невообразимо разные по виду и духу. Обоих ждала впереди опасная неизвестность. Каждый думал о своем, но одно лишь было ясно наверняка: мосты за спиной сожжены, и пределы надежных кремлевских стен им суждено покинуть вместе.

Глава третья. Первая кровь

     Уходили через Боровицкие ворота. За спиной остались два замерших навеки, изъеденных коррозией танка Т-90, уткнувшихся в направлении ворот ржавыми стволами. Когда-то они действительно выполняли оборонительную функцию. Лишившись боеприпасов, древние боевые машины обрели ореол символов – вроде столь же небоеспособной, но грозного вида Царь-Пушки.