Фрагмент романа ВМ для игры Карусель

Уже несколько суток он обходился только водой и сухими корками хлеба, сберегая еду для дочери. Тут же подумалось, как она там? — и он едва сдержался, чтоб не оглянуться. Но тогда конвоиры могли б догадаться, что он пришел не один, и Март заставил себя шагать дальше.Его подвели к головному вагону в составе. Подновленный, обшитый стальными листами, он выглядел хорошо защищенным. Провожатый впереди сам запрыгнул на подножку, а потом развернулся, протянув руку Марту, предлагая помощь. Второй конвоир остался стоять снаружи, опустив, наконец, свой автомат и скучающе сунув руки в карманы.

Март одним махом преодолел три металлические ступеньки и с опаской заглянул в полутемный тамбур, где уже успел скрыться встретивший его человек.Короткий коридорчик с непременным бойлером у закрашенного черной, облупившейся краской окна заканчивался распахнутой настежь дверью. Из двери тянуло холодом и знакомым запахом лекарств. Март почувствовал, как внутри все внезапно оборвалось. У этих людей был свой мясник, и его шансы выторговать хоть что-нибудь стремительно рухнули. На ватных ногах он прошел дальше и замер на пороге, оглядываясь.Просторный вагон со снесенными внутри перегородками странно походил на помесь лаборатории и операционной. Никогда раньше Март не видел ничего подобного. Взгляд сам метнулся к операционному столу, где лежал ничем не прикрытый, полностью обнаженный мертвец. Вскрытая грудь чернела пустым провалом. Рядом на передвижном столике стояли контейнеры, по которым аккуратно были разложены сердце, легкие, желудок. Так же закрашенные черной краской окна не пропускали дневного света, зато под потолком холодно мерцали синим светом длинные трубки ламп. Еще одна лампа, больше и мощней, изгибалась кронштейном прямо над операционным столом. Но сейчас она стояла выключенная.Март зябко поежился. Ладони сами вспомнили горячо разогретый металл поручней у входа в вагон. Но хотя снаружи солнце припекало во всю, тут царил могильный холод. Март вновь невольно задался вопросом, кто эти люди? Простая домотканая одежда и старое оружие плохо вязались с этой охлажденной до температуры морозильной камеры операционной. От другого стола, заставленного ретортами, шагнул высокий, плотный человек с мелко вьющимися русыми волосами и пронзительным взглядом бледно-голубых глаз. Человек протянул раскрытую ладонь, испещренную ярко-желтыми пятнами.— Лек. — И, кивнув на вторую дверь, ведущую в заднюю часть вагона, добавил, — пройдемте, тут холодно.