Я Гордый часть 6

И о чем они говорят?

— Что мужикам только одно и надо. И если хочешь его удержать, надо крепко держать его за член.

— Фу, Катя. Мне от тебя подобное слышать гадко.

— А что такого? Неправду, что ли, говорят? Так ты просвети, на правах более опытного брата.

— Кать, мне даже говорить с тобой о подобном неприятно, не то, что объяснять. Придет время, сама все узнаешь.

— А я хочу сейчас!!!

— Что хочешь?

— Попробовать. Ну, это… — потянулась она к моему бойцу.

— Руки прочь от 18+! Меня за подобное в бан кинут до конца жизни! Придет время, все попробуешь.

А теперь ложись, буду тебя учить жизни.

— Чего? — с испугом отшатнулась она.

— Ну, ты же хотела попробовать? Вот сейчас испытаешь на себе, каково это — злить мужа. Начнем играть в семью…

— У-у-у-у-у! Я это себе совсем не так представляла!!! — взвыла она, когда я шлепнул ее горячим веником.

— Терпи. Семейная жизнь — не рожок с шоколадным мороженым.

— Ты должен быть со мной нежным!

— Я очень нежен, поверь.

— Не верю-ю-ю-у-у-у!!! Моя попа болит!

— В ином варианте это прозвучало бы очень пошло, но тут все правильно.

— В ином — это каком?

— В пошлом. Но тебе о таком рано знать.

— Ты вот так постоянно говоришь! А я хочу сейча-а-а-а-а-а-ас! Ты издеваешься?! Кто так лупит сильно?!

— Молчи, несчастная. Это был только разогрев. А теперь пошла жара.

— Не надо, я уже не хочу, я уже все узнала, я к маме хочу-у-у-у-у!..

Но было поздно. Взяв оба веника в руки, я пошел гулять ими по ее телу, выбивая всю гадость из него и дурь.

Парить я умею и люблю. Ну, и чуть привести в себя эту нахалку было тоже нужно…

Спустя десять минут я отнес ее в предбанник, взбодрил молнией и вернулся обратно. Заблокировав дверь, я укрепил стены магией и дал жару. Температура резко выросла за тысячу градусов и я, наконец, почувствовал легкий жар, что начал прогревать мое тело.

Париться и контролировать, чтобы тут ничего не вспыхнуло, было сложно, но я справился, совместив тренировку и удовольствие.

Нахлеставшись веником — опять же укрепленным так, что с меня едва не начала сходить кожа, — я резко опустил температуру, прыгнул в охлажденную до состояния почти льда воду и стал как новенький. Встряхнувшись, как сытый кот, и ощущая бодрость по всему лицу, я вышел в прохладное помещение, исходя паром.

Катя вполне себе бодро уничтожала закусь, я же, выпив квас и зажевав его булочкой, принялся одеваться. Она, посмотрев на меня, стала делать то же.