Йормундур

Лундвар предстал пред сборищем в привычном облачении, но уже без посоха, безмолвно приказал факельщикам быть наготове.

–  Братья норманны! Мы собрались здесь пред очи великого Водана и всех богов отдать последний поклон и проводить в последний путь наших добрых соратников. Пусть же крепок будет мёд и сладка речь, которую расскажут они Водану, пускай же поведают эти бравые мужи о своих подвигах и восславят наш народ, нашего ярла и нашего конунга! Вечная им слава и вечный почёт!

–  Слава и почёт! – единогласно рыкнули викинги.

Лундвар подал знак факельщикам, те подожгли погребальные костры. Затем воины оттолкнули от берега шесть богато украшенных ладей, бросили туда факелы, и река живо подхватила пламенеющие судёнышки, утягивая их вниз по течению и сталкивая друг с другом. Помолчав, утерев скупые слёзы и подбодрив раненных, воители снялись с места и разбрелись по околице наводить, как положено, свои порядки. В это же время, никому ничего не сказав, Стюр, Йормундур, Ансельмо и Олалья взошли на заранее нагруженный снеккар и неспешно двинулись вслед за горящими ладьями.

Единственная, кому беглецы всё ж попались на глаза – зоркая ярлица Тордис.

Сытно пообедав и пропустив чашу-другую отборного галисийского вина, Гундред велел тащить во двор епископа столько берёзовых брёвен, сколько найдётся окрест. С этим и побеспокоили дочь ярла, которая уже перебрасывал за спину лук, чтобы отправиться на охоту. Тордис и ещё десяток воинов двинулись выше по реке на поиски берёзовой рощи.

 

Незаметно спустились сумерки. Над речкой Сар поднимается лёгкий туман. В быстринах вьются и прыгают серебристые рыбки. Тихая солнечная роща теперь сверкает под лунным светом. Морозным воздухом дышится легко. Нога не спеша выбирает место, где снег чуть подтаял, чтоб не спугнуть пришедшую на водопой косулю. Тордис и четверо её спутников вот уже час, а того и больше – за охотой невольно забудешься – стерегли осторожное животное, надеясь подстрелить его в удобный момент.

Косули не видно – лишь тихо поскрипывает да постукивает за деревьями, когда она сигает по камушкам на мелководье. Но вот шаги как будто приблизились или отяжелели. Тордис напряглась.

–  Слышишь? – шепнула она воину позади себя, положила стрелу на лук. – Мы её всё-таки задели. Вон как тяжело ступает.

С этими словами девушка натянула тетиву и, скользя от дерева к дереву, словно уж, подобралась к самому берегу.