Осквернители

- О чём ты говоришь?

- О том, - вздохнул колдун, - что мир нынче стоит на людском, а людское, пусть от праведного часто отлично, но и во зло неумолимо не обращается.

Гонец непонимающе посмотрел на него.

- Не знаю, о чем ты, чернец, но надеюсь о чем-то хорошем.

- Так и есть, друг мой. Так и есть.

И они двинули дальше. Изредка погоняемая мухомором лошадь шагала понуро, почти обречённо. Воз катился за ней, стуча осями в колдобинах, и каждый раз тяжело и устало скрипел, словно готовый вот-вот развалиться на части.

Лужи помоев росли, и крысы, в них обитавшие, встречали забредших голодными взглядами. Наступившее утро обмазало обочины грязью, дерьмом, и спрыснуло страхом. Наверняка здесь и прежде не было людно, но теперь улочка окончательно омертвела, и забредшие гости ощущали себя слизнями на её разложившемся трупе.

- Тпрууу! Приехали, слазьте.

Кручина, уже некоторое время изучавший проулок, встал в полный рост и выпрямил спину. Долговязый проделал тоже самое, но с большим эффектом.

Колдун прыгнул с телеги, и совсем не по-монашески выругался, угодив лаптем в грязь. Гонец, смотревший с откровенным сомнением, угрюмо молчал.

- Постой, парень, здесь, - велел ему колдун, и небрежно взмахнул показавшейся из-под рясы рукой. - Мы сходим и приведём нашего друга. Долгого времени оно не займёт.

- Вот уж хрен вам, деляги, - взъерепенился парень. - Я знаю, что вы задумали. Наберёте там дряни какой-нибудь гадостной, а я потом веди вас сквозь стражу? Фигушки! С вами пойду.

И если что подозрительное увижу, сразу сдам вас с потрохами. А ежели вздумаете мне навредить, то знайте - у меня на вас приказ. Если не возвращусь, то и вам жизни не будет.

- Тихо, - осадил его колдун. – Никто тебя дурить не собирается. Говорю, постой здесь чуток, и не мешай. Потом делай, что хочешь, хоть петухом на забор лезь. Больно ты нужен.

- Хорош монах. Голову спрятал, а всё туда же. Не мешайте ему!

Колдун приподнял капюшон, открыв обыкновенное своё человечье лицо, и поглядел на гонца с нескрываемым раздражением

- Пёс с тобой, малый, - сказал он, впрочем, почти равнодушно.

– Иди, первым будешь. Только рот закрой, или миазмов надышишься.

Услышав страшное слово, гонец, навострившийся опередить остальных, притормозил. Косая изба, сложенная из тёмных от времени брёвен, встретила его низким крылечком и приземистыми окнами, ставни с которых отвалились лет этак сто назад.