Мастер путей. #1

В то самое время, как отдельные кучки цветных и не очень заявителей скачут перед правительственными объектами и на центральных площадях городов, требуя мира во всём мире, некоторые этот самый мир обеспечивают по всему миру, неся его туда, где его не хватает. Ну, или наоборот, вынося. Смотря кто, за что и сколько заплатил. Как наша контора, например. Хотя война – двигатель прогресса, мы не настолько потеряли человеческий облик, чтоб за деньги эту самую войну развязывать. Вот положить ей конец – да, можем. В зависимости от её масштаба, правда.

Какая-нибудь местная заварушка в Центральных Африканских Республиках – приключение на пятнадцать-двадцать минут, зашёл и вышел. А вот что-то более тягучее, как какая-нибудь Третья Мировая… Ну, шестерёнками в военной машине станем. Но вряд ли потянем что-то большее. В конце концов, где частная военная кампания, а где Гособорон. Витающие тут и там цифры денег ни в какое сравнение друг с другом не идут, не говоря уже об административных возможностях и мобилизационном ресурсе.

В этот момент я как раз наслаждался очередной сонатой в исполнении рассчитывавшего меня казначея, который с трепетностью звездочёта и вниманием ювелира отсчитывал положенную мне шелестящую котлету.

– …сто пятьдесят.

Очередная стопка выстроилась ровной копной рядом с другими товарками, а на свободном месте стола начала образовываться новая.

– Сто пятьдесят один, сто пятьдесят два, сто пятьдесят три…

Едва слышное бормотание казначея, конечно, нарушало чистоту сонаты и пыталось сбить с настроя, но, извините меня, сумма-то немаленькая.

Да ещё и наличными. Счётным машинкам наш брат не доверял по умолчанию. Мало ли, что там «прилипнет» или какой «глюк» в «мозгах» умной дуры затаится. Лучше уж руками, по старинке. Тем паче, что за эти самые шелестящие бумажки ты рисковал жизнью.

–…сто девяносто восемь, сто девяносто девять, двести. Всё.

Хлопок крепкой хозяйственной руки по столешнице ознаменовал окончание вторичного пересчёта. Отсчитанная в первый раз и ныне перепроверенная во второй сумма официально изъята из общей кассы и переходит в моё владение, как причитающееся.

– Забирай свой миллион. Заработал.

Аккуратно, складывая купюры краешек к краюшке, рисунок к рисунку, номинал к номиналу, совокупил шелестящие бумажки в стопочку и плотно стянул банковской перетяжкой.

В поданном мне журнале протянутой же ручкой в указанном месте вписал в анналы мировой истории свой автограф и расшифровку: позывной «Мастер».