Сага о Годрланде

Главные ворота арены пока держали затворенными, видать, их открывали лишь для богатых гостей, так что мы пробрались к вратам поменьше, расталкивая людей рунной силой. Я отдал все монеты, что у меня были. Мы продрались по узкой тесной лестнице наверх и увидели каменные скамьи, будто бы вытесанные из пола. Они уже нагрелись на солнце и припекали задницу.

Тут я и сообразил, почему эти места стоят недорого. Они были на самом верху, а арена, где проходят бои, лежала далеко внизу. Словно с высокой горы поединок смотреть: ни тебе запаха крови, ни вспышек рунной силы, ни криков…

– А давайте спустимся! – предложил Видарссон.

– Там вон сколько скамей, полгорода влезет.

Люди же все втекали и втекали на арену тоненькими ручейками и понемногу заполняли огромную чашу, редкие голоса, что отдавались эхом, сливались в сплошное гудение.

Я кивнул, и мы быстро спустились ниже, примерно на середку. Отсюда уже можно будет разглядеть и лица, и движения бойцов. Видарссон хотел было уйти еще ниже, чтоб подобраться вплотную к арене, но там вместо скамей стояли чуть ли не троны под занавесями, а возле них – оружные и доспешные воины.

Мы же пришли едва ли не нагишом, даже поясные ножи пришлось оставить в доме, потому что на арену нельзя проносить ничего железного. Лавр пояснил, что когда-то давно был конунг, который жуть как любил такие бои, устраивал игры едва ли не каждую седмицу. Только вот серебра на это уходило многовато, казна пустела, по велению конунга с простого люда начали сдирать всё до последней шкуры. Вот народ и взбунтовался: на очередные игры люди пришли с ножами, дубинами и серпами, набросились на стражу, конунга сбросили на арену, и того растерзали твари.

Словом, не пустят нас на нижние места, а проливать кровь из-за такой малости не стоит.

А потом мы долго-долго сидели под палящим солнцем на раскаленном камне. Более опытные гульборгцы укрывались под тряпичными навесами на палках, заматывали голову, некоторые вовсе легли под скамьи и задремали.

Наверху сидела полная голытьба, ниже разместились более состоятельные горожане, и среди них мы, конечно, смотрелись странновато, но гнать нас никто не гнал. Иногда я замечал, как несколько мужчин направлялись к нам со зверскими рожами, но, почуяв нашу силу, разворачивались обратно. Самые нижние ряды оставались пустыми, только после полудня там засуетились рабы: расстилали покрывала, накрывали на столы, поправляли тонкие сетчатые занавеси.