Медорфенов. Книга 5. Последний рейд

– В малый зал совещаний, – бросил Аарон через плечо. – Большинство уже собралось, и ожидают только трех человек, включая вас.

А вот это была уже серьезная подстава, так что я сразу прибавил шагу, даже начиная немного перегонять своего провожатого. По себе знаю, что заставлять ждать людей такого уровня – плохая затея, а с учетом моей репутации… Что-то мне подсказывает, что словесных ударов за сегодня я как следует нахватаюсь, даже если тихо засяду в уголке и постараюсь особо не отсвечивать.

Наконец, блондин остановился перед большими двустворными дверьми и аккуратно приоткрыл одну из них, жестом показывая пройти внутрь. Что я, собственно, и сделал, не став оттягивать неизбежное.

Несмотря на то, что зал совещаний назывался малым, размерами к этому прилагательному он не подходил совершенно. Это была большая круглая комната с таким же большим круглым столом в центре, за которым навскидку сидело человек так тридцать.

Аристократы, преимущественно с хмурыми лицами, почти в полной тишине пытались найти чем занять себя во время томительного ожидания. И естественно, стоило новому человеку появится в помещении, как все взгляды переместились на него. А точнее, на меня.

Сразу заметил несколько знакомых лиц. Первым мне на глаза попалась Мария Эдельвайс, которую я не видел, наверное, с приема, где император осчастливил меня Северным.

Женщина тоже поймала мой взгляд и вопросительно изогнула бровь, на что я тут же смущенно улыбнулся и отвел глаза, напоследок мазнув взглядом по немаленькой груди Марии. Почему бы молодому парню случайно не засмотреться на красивую девушку? Разве есть в этом что-то плохое?

Следующим в моем поле зрения оказался Всеволод Кармидов, от которого я позорно сбежал в объединении алхимиков. Но на нем я задерживать взгляд не стал, чтобы не попасть в такое же неловкое положение, как с Эдельвайс, и проскользил мимо, через мгновение наткнувшись на самый настоящий луч уничтожения.

Глава Великого рода Романовых смотрел на меня пылающими глазами, нисколько не стесняясь показывать свои эмоции. Видимо, папаша до сих пор ярко помнил те события в академии, когда имидж его сына довольно сильно подкосился, и желание наказать виновника никуда не пропало.