Триединый

У меня нет ожиданий, которые ты можешь не оправдать. Я приму любой путь, который ты выберешь, если только он не пойдет вразрез с честью и законом. И сделаю все, чтобы тебе помочь.

У меня в горле отчего-то появился комок.

— Спасибо, папа, — с неожиданным чувством сказал я и обнял его.

* * *

Одним прекрасным днем, примерно через месяц после возвращения из морского круиза, мама достала из почтового ящика письмо с зеленой печатью. Адресовано оно было Эзерину.

Приехав вечером домой, отец умылся, переоделся и лишь после этого изучил послание.

— Виктор, скоро твоя жизнь сильно изменится!

Глава 5

Куда ж сильнее, — подумал я, невольно напрягаясь.

Росальба с непонятным мне воодушевлением взглянула на мужа:

— У Грегориса получилось?!

— Да, — радостно кивнул отец. — Послезавтра он приедет и привезет необходимые бумаги.

Какой Грегорис? Какие бумаги? — занервничал я. — И какое отношение это все имеет ко мне?

— Отец, в чем дело? Что случилось? — моей выдержки надолго не хватило.

Эзерин с лукавой усмешкой взглянул на меня:

— Узнаешь, когда приедет дядя Грегорис!

Я сжал челюсти. Понятно, что родители не желают мне зла. Но неизвестность здорово беспокоила… И что, у отца есть брат?

* * *

Саэр Грегорис, подтянутый мужчина в строгом синем френче, по виду был одногодком с Эзерином. И как выяснилось, родственником Ардиссам не являлся, а был старым другом отца.

— Мы вместе учились, а после вместе работали, — сообщил Эзерин, представив меня гостю.

Когда я вежливо поздоровался, Грегорис долго пристально рассматривал меня. Поначалу на его лице читалось недоверие, а потом изумление. Наконец, он церемонно поклонился мне и произнес низким голосом:

— Я чрезвычайно рад встрече, Виктор. И счастлив, что ты выздоровел! — После перевел взгляд на родителей. — Это невероятно! Признаться, не был вполне уверен, когда Эзерин написал мне… Но теперь вижу, что он и правда… Как вам удалось?!

— Позже расскажу, — взяв Грегориса под руку, отец увлек его к дому.

Мы с Росальбой последовали за ними.

Дожидаясь ужина, Грегорис с отцом сидели в кабинете. Потягивая вино из шарообразных бокалов, тихо о чем-то говорили. Когда я, постучавшись, вошел, умолкли, глядя на меня.

— Мама просит вас к столу, — сообщил я.

— Передай, что мы сейчас придем, — ответил Эзерин.

Уходя, я через приоткрытую дверь услышал слова Грегориса:

— Знаешь, Эз, теперь я понимаю.