Триединый

И больше не сержусь на тебя за твой поступок.

Ответа отца я уже не разобрал. До меня донесся лишь последовавший за ним негромкий звон сдвинутых бокалов.

* * *

Во время трапезы родители и Грегорис непринужденно беседовали, вспоминая какие-то происшествия из прошлого, обсуждая общих знакомых и обмениваясь шутками. Под конец, когда Ивелла подала чай, вазочку с песочным печеньем и засахаренные фрукты, Эзерин переглянулся с мамой и гостем, после чего все дружно уставились на меня. На их лицах отразилось радостное предвкушение.

Я с подозрением глядел на них, не зная, что лучше: улыбаться и махать или, извинившись, смыться.

— Должно быть, ты совсем извелся, Виктор, гадая, почему приехал дядя Грегорис, — начал отец.

— Разве не для того, чтобы повидаться со старыми знакомыми? — невинно сказал я.

Отец моргнул. Такого ответа он явно не ожидал.

— Ради этого, конечно, тоже. Но главное, он привез документы о твоем зачислении.

Чё? Моя нижняя челюсть со стуком упала на стол.

С удовольствием глядя в мои округлившиеся глаза, Эзерин продолжил:

— В середине лета ты поедешь в столицу, где будешь учиться в школе «Стальные розы»!

* * *

Позднее, в своей комнате, сидя в кресле и уставившись в стену, отделанную потемневшими деревянными панелями, я пытался переварить новость.

В рот мне ноги, меня записали в школу!.. Блин.

Нет, где-то это вполне логично. Что еще делать с шестнадцатилетним пацаном? Но мне-то, на минуточку, уже тридцатник! Я не то что школу, — университет закончил. И если учеба в универе была лучшим временем в моей жизни, то о школе остались не самые приятные воспоминания.

Конечно, было и хорошее, не спорю. Но в целом… скажем так: на встречи школьных выпускников я ни разу не ходил, хоть и зазывали.

И теперь снова лезть в это все, мягко говоря, не хотелось. Ну вот о чем мне говорить со школотой, которая вдвое младше меня? Да еще из отсталого мира. Ни музло, ни игры, ни сериалы обсудить… Пипец.

На следующий день я ненавязчиво попытался узнать у родителей, нельзя ли как-то обойтись без школы.

Намекнул, что без них мне будет невероятно тоскливо. А что до учебы — так я дома вроде справляюсь.

— Виктор, — сказал Эзерин, — ты не представляешь, как нам тяжело будет с тобой расставаться. Ведь мы с мамой совсем недавно, в некотором смысле, вновь тебя обрели. И хотели бы проводить с тобой времени больше… чем тебе может понравиться, — он усмехнулся. — Но школа очень важна. Даже не тем, что ты узнаешь во время уроков — хотя и это имеет значение.