Триединый

По-настоящему бесценен опыт, который ты получишь. Ты научишься жить самостоятельно, найдешь друзей. Скажем, если бы я не познакомился в школе с Грегорисом, никто бы не сумел помочь мне, когда… когда я оказался в очень сложном положении. В школах завязываются важные отношения, продолжающиеся всю жизнь. И пренебрегать таким нельзя.

— Понял, отец, благодарю, — с пластмассовой улыбкой заявил я, отходя.

Что ж, раз отмазаться не вышло, придется извлечь из ситуации максимум выгоды. Полезные контакты и впрямь не помешают.

* * *

По железной дороге мы добрались до столицы — Гелдерна — за полтора дня. Город чем-то напоминал старую Вену: длинные прямые улицы, ряды аккуратных, несколько помпезных домов… Жизнь здесь кипела не в пример Демелену. Туда-сюда ездили фаэтоны и повозки, их обгоняли верховые. По тротуарам перемещалось множество людей.

Сидя в нанятом на вокзале экипаже, я глядел во все глаза. Дома почти все время уходило на занятия. Когда же удавалось ненадолго выбраться в город, одному или с родителями, смотреть было особо не на что.

Спустя какое-то время, возница остановил лошадей возле больших вычурных ворот. Причудливо переплетавшиеся железные прутья с шипами изображали густые заросли, то там, то здесь украшенные цветами со множеством лепестков. Надпись над воротами гласила: «Школа «Стальные розы». Ниже, буквами помельче, был начертан девиз: «Место, где расцветает благородство».

К экипажу подошел привратник. Отец сказал ему несколько слов и показал бумагу.

Длинную дорогу, ведущую к главному зданию, обрамляла высокая живая изгородь. В одном месте за ней мы услышали выкрики и звон оружия. В другом, верх аккуратно подстриженной зеленой стены озарила яркая алая вспышка. Затем в небо взметнулся фонтан воды. В довершение показался летящий парень в странной одежде, быстро бросавший вниз блестящие предметы, похожие на ножи.

Я не без волнения потер подбородок. Судя по всему, это место следовало назвать не какими-то там «розами», а «школой для одаренных детей профессора Ксавье».

Экипаж остановился перед зданием, смахивавшем на помесь московского ЦУМа и готического собора. Это был главный корпус школы.

В огромном холле царила тишина. Каждый наш шаг по каменным плитам пола разносился под высокими сводчатыми потолками.

— Семья Ардисс, я полагаю, — раздался вежливый и одновременно строгий женский голос.