Триединый

Они ведь ненастоящие родители… Или дело в том, что это единственные люди, с кем я по-настоящему знаком в этом мире?

Чтобы отвлечься, я взял книгу с правилами. Вернулся на кровать и начал читать.

* * *

За окном было еще светло, когда тишину разорвал низкий звон колокола. Я дернулся от неожиданности. Раскрытая книжка съехала с груди и плюхнулась на пол. Усевшись, я зевнул. Поглядел на валявшиеся на полированных досках пола правила. Вновь зевнул.

Блин, ну и нудятина! Я ведь еще даже историю школы на четверть не осилил.

А еще сами правила и бог знает, что еще…

Подобрав книгу, я бросил ее на стол и вышел из комнаты.

У меня от рождения неплохая память, которую прокачала необходимость ориентироваться в лабиринтах нашего титанического офиса, состоявшего из нескольких соединенных между собой десятиэтажных корпусов. Поэтому столовую я нашел без труда. И остановился в дверях, не зная, куда сесть.

В просторном помещении находилось множество столов, рассчитанных на шесть человек каждый. Большинство из них было занято.

О, может туда? — мой взгляд остановился на столе, за которым сидели лишь три девушки: одна во главе, две справа и слева от нее.

Игнорируя многочисленные взгляды, я пересек зал и уселся на свободном конце, напротив ученицы, что сидела посредине. Вспомнив правила этикета, с запозданием спросил:

— Надеюсь, вы не возражаете… э-э… — что следует говорить дальше, я забыл, поэтому, не закончив мысль, поинтересовался: — Тут подают или нужно где-то брать еду самому?

Девицы, сидевшие по бокам, покраснели от возмущения, потеряв дар речи.

Та же, что сидела напротив, — бледная, с длинными прямыми волосами с фиолетовым отливом, — удивленно посмотрела на меня. Если бы не холодная надменность, я бы даже назвал ее красавицей.

— Как ты, смеишшшш! — все-таки сумела злобно выдавить ее соседка слева. От ярости она даже не смогла нормально выговорить слово и шипела, точно змея.

— А что, здесь зарезервировано? — непринужденно поинтересовался я.

Глаза у ледяной красотки расширились.

Я мимоходом отметил, что они были фиолетовыми.

— Что ты себе позволяешь, невежа? — подключилась к беседе третья особа. От едва сдерживаемых гнева и возмущения ее голос скрежетал, словно ржавая циркулярная пила. — Кто разрешил тебе беспокоить саэри Мэльволию?!

Я поморщился от резких звуков. И посмотрел прямо на бледную красотку:

— Так понимаю, что она назвала твое имя? Очень приятно. Позволь представиться: Виктор Ардисс. Я новый ученик.