Триединый

Игнорируя меня, она выпила глоток воды из высокого хрустального стакана. Изящно вытерла губы белоснежной салфеткой. Встала и, ни слова не говоря, ушла.

Подруги, или кем они там были, рванули за ней, хотя в их тарелках оставалось полно еды.

Я пожал плечами и развалился на стуле. Осмотрелся. Ученики вокруг, похоже, потеряли ко мне интерес. Или, возможно, правила этикета не позволяли им долго пялиться на незнакомца. Так или иначе, они вновь принялись за еду, негромко переговариваясь и не глядя в мою сторону.

Кстати, о еде. В животе у меня уже начало бурчать от голода — с последнего приема пищи прошел изрядный срок. Что делать? Искать кухню? Но вдруг это непозволительно для аристократа? А если я тихонько стяну с тарелки девчонки, что по-змеиному шипела, вон тот нетронутый шницель — это хуже, чем поиски кухни?

Меня выручил один из надзирателей. Он подошел к столу и поинтересовался, почему я не в форме и отчего не ем. Я объяснил, что новенький и только поступил в школу. Выслушав, надзиратель ушел.

Вскоре вернулся в сопровождении прислужницы в коричневом платье и накрахмаленном белом фартуке. Женщина держала в руках поднос с несколькими тарелками. Выставив их передо мной, она поклонилась и ушла.

— Приятного аппетита, учащийся Ардисс, — пожелал надзиратель.

— Спасибо, — искренне ответил я.

Еда оказалась вкусной. Что ж, похоже, с голода я здесь не помру. Уже хорошо.

Поужинав, я в одиночестве вернулся в свою комнату. Там уже ждала новая форма: кто-то аккуратно повесил ее в шкаф и оставил дверцу открытой, чтобы я увидел.

Подумав, я решил, что необходимо ее примерить. Мало ли, что может оказаться не так. Не хотелось бы, чтобы проблемы вылезли завтра перед уроками.

Ученики «Стальных роз» носили строгие брюки и френчи серого цвета. Под френч надевалась белая рубашка. В особо торжественных случаях, форму дополняли короткий плащ-крылатка и головной убор, смахивающий на кепи.

Одежда девушек почти не отличалась: их френчи были чуть короче, а вместо брюк — юбки до колен и белые чулки.

Видимо, человек, снимавший мерку, великолепно знал свое дело: форма села просто идеально. Жаль, в комнате не было зеркала, и я не мог полюбоваться собой.

Укладываясь спать, я размышлял, каким будет завтрашний день. Признаюсь, поначалу я немного волновался. После успокоился. В конце концов, с учебой справляюсь — испытание это подтвердило. А с одноклассниками как-нибудь найду общий язык.

Была, конечно, проблема нераскрытого Дара.