Триединый

У Эзерина имелись прекрасные перспективы… Представляешь, насколько поражен — и чего скрывать — зол я был, когда он неожиданно подал в отставку и уехал? Говорил, что только так сможет получить достаточно средств на твое лечение… Лишь теперь я понимаю, что это было не напрасно.

Умолкнув, Грегорис несколько минут глядел в пространство, думая о своем. Потом взял высокий бокал с бледно-розовым вином и неторопливо выпил половину. Я же, вернувшись к еде, размышлял о жизни и характере Эзерина. Надо же, ради жены он отказался от рода.

А ради сына — от успешной карьеры. Черт, да у меня крутой батя!

— А что такое — этот Корпус? — поинтересовался я.

— Отец не рассказывал?

Получив отрицательный ответ, Грегорис попытался отделаться общими фразами. Он явно не желал рассказывать о своей работе и бывшем занятии отца.

Я вспомнил, что о хранителях упоминала Фиорелла. Может, она просветит меня насчет Корпуса? Нужно будет обязательно спросить ее.

До конца трапезы мы с Грегорисом болтали о всякой ерунде.

Лишь когда подали десерт, я вспомнил о еще одном интересовавшем меня понятии.

— Дядя Грегорис, что такое инкилин?

Лицо Грегориса окаменело. Брови сошлись на переносице, взгляд стал цепким.

— От кого ты услышал это?

— Один ученик в школе сказал.

— Будь любезен, назови имя.

— Зачем?

— Встречусь с руководством «Стальных роз». Побеседую, чтобы такого больше не повторилось.

Мне совсем не улыбалась, чтобы Грегорис и учителя лезли в историю побоища в Сером переулке. Пускай, правила вроде были на моей стороне, неизвестно чем все может закончиться.

Поэтому я вполне честно заявил Грегорису:

— Не знаю его имени. И, подозреваю, даже лицо не припомню. Но мне хотелось бы знать, что означают его слова.

Какое-то время собеседник безмолвствовал. Потом заговорил, подбирая слова. Из его объяснения стало понятно, что в аристократическом обществе Иризии приемлемыми считаются не все занятия. В число престижных входят те, что связаны с армией и государственной властью.

Менее почетны, но вполне допустимы предпринимательство, наука (или то, что здесь ее заменяет), искусство и даже праздность. А вот наемный труд среди аристократов считается унизительным. Причем, если кто-то работает на члена своего рода — это вроде как нормально. Типа, все, что делается для повышения богатства и власти семьи в целом — хорошо. Но упаси господь служить кому-то из чужого рода! В глазах большинства благородных это немногим лучше предательства.