Гниющий Змей. Книга 2

Никто специально в меня не целился, но пришлось уклоняться от случайных мельканий клинков, обходить скрестивших оружие бойцов, пригибаться от летучего света и цвета. Один раз невидимый комок магии ударил прямо перед моими сапогами, выбив из почвы фонтанчик грязи и оставив лунку.

Когда колени рухнули в траву, пробивавшуюся вокруг сруба, девочка не дышала.

— Кша! — закричала я в отчаянии и стала тормошить маленькую ящерку.

На её рубашонке остался почерневший след. Я не сразу поняла, что края ткани расползлись и обуглились, а часть волокон спеклась с чешуёй юной нахашки.

Удар пришёлся в грудь, чуть правее сердца.

Глотая слёзы, я подхватила девчонку на руки. Она оказалась лёгкой, как котёнок. Мой взгляд заметался в поисках помощи, а потом в лицо чуть не жахнул клуб алого света. Я так и не узнала, что происходит, когда такие долетают до цели. Просто отпрянула и бросилась вместе с ребёнком туда, где в последний раз заметила семиша.

Усталого ящера отвели в подсобное помещение, где он сейчас пил поданную чарку воды или ещё чего.

Я ворвалась под низкие потолки разгорячённая и с отчаянием в глазах. Семиш приоткрыл челюсти, но тут же всё понял и поднялся.

— На с-с-стол! — тут же скомандовал он.

Оставшиеся с ним змеелюды быстро освободили столешницу от столярных инструментов, и я уложила девочку. Под голову ей тут же подпихнули скрученную рубашку, которую стянул с себя один из взрослых.

Хасурх воздел когтистую руку над левой стороной детской груди и сделал несколько резких толчков, так и не коснувшись тела; затем принялся срезать одежду вокруг раны совершенно не предназначенными для этого ножницами, правда сперва протёр их спиртом для пропитки древесины.

— Она хоть живая? — убитым голосом спросила я.

«Я перезапустил сердце», — в голове у меня снова раздался глухой голос.

За дверями происходило нечто ужасное: крики, грохот. С нами находилось четверо нахашей. Один из них что-то прорычал и взялся за гвоздодёр. Вооружившись этим нехитрым инструментом, он направился к выходу. Остальные последовали его примеру: похватали рабочий инвентарь и пошли воевать.

Ну, понятное дело, что такая стража нас точно в обиду не даст, всех паладинов с их адамантом уделает. Короче, печально мне стало.

«Это моя вина», — сообщил семиш, склоняясь над раненым ребёнком.

— Почему? — задав этот вопрос, я вдруг поняла, что кусочки мозаики и так отлично складываются в голове.

Ведь всё просто. Почему семиш не проверил вызволенных пленников на вживлённые артефакты? Потому что не ждал их.