Разлом миров. Санкт-Петербург

Никаких опознавательных знаков… Так с виду и не понять, военные это или наемники. Лишь созвездие на левом плече, вроде Сириус…

На боку дубинка, кобура с пистолетом. У того, что снял шлем – слегка модифицированный “Витязь”. Оксана в оружии мало что понимала, но отец военный, как и вся семья по его линии, так что он много что рассказывал в детстве, да и в тире она была постоянным клиентом. В детстве.

- Простите, - девушка зацепилась взглядом с одним из военных, - можно узнать, где именно нашли тело?

- Не могу сказать, - тихий, но непреклонный мужской голос четко и ясно дал понять, что ответ она не получит.

- Ваш раненый солдат в нашей больнице?

- Не могу сказать.

- Тогда передайте своему руководству, что возможно он заразен… И лучше держать его в инфекционном боксе как можно дальше от простых смертных.

Мужчина печально улыбнулся, заглянул Оксане в глаза и тихо ответил:

- Я вас понял.

Понял…

Умыв лицо в ординаторской, девушка сменила футболку, ощущая, как ее бросает то в жар, то в холод.

Крепко сжимая телефон в руках, она заметно нервничала, набирая Алису.

- Ну давай… Почему трубку не берешь? Надеюсь, тебя не заморозили на радостях… Черт…

Ей хотелось услышать голос подруги. Просто узнать, что все хорошо, а так же намекнуть, что на работе не все так гладко, как могло быть.

Но телефон предательски молчал, как по закону подлости предлагая оставить голосовое сообщение.

Все мысли были обращены к телу жертвы.

Странное тело. Не хорошее. В воздухе отчетливо ощущался запах созревающих проблем.

Взяв себя в руки, она резко выдохнула, умыла лицо холодной водой еще раз, забрала в низкий хвост густые черные волосы и заглянула в зеркало:

- Я как будто неделю не ела…

Синяки под глазами из-за недосыпа стали чем-то привычным еще со времен института. Бледная кожа и алые на ее фоне губы создавали образ затворницы, и отчасти это стало правдой.

Медицина съедала время, проникала в разум, заполняя его полностью.

Работа патологоанатомом довольно специфична и многих пугает, но на самом деле мертвое тело куда более понятно, чем живое.

По крайней мере, так думала Оксана, снова и снова поражаясь всемирному безумию с его толерантностью, разногласиям в цвете кожи и прочими отличиями – внутри мы все одинаковые. Все.

Алиса так и не взяла трубку.

Волнение усилилось.

- Да что я, в самом деле, - шепот сорвался с губ, - как маленькая.

Взяв себя в руки, она вернулась в зал, подошла к столу, стала надевать рабочие перчатки.