Безверыш. Земля

– Осторожнее со словами! Тут даров ваших нет! Зубы вылетят вмиг!

Это уже белобрысый царевич-бугай, который Баваром зовётся.

– Убрал руки!

Это гахар.

– А ты думаешь, мне нужен дар, чтобы выбить из тебя всё дерьмо?!

Сёпа первым переходит от слов к делу пока ещё не сильно толкая возвышающегося над ним горой Бавара.

– Мужики, вы чего?! – пытается разнять соседей по столу Бочка.

Но Бавар, не глядя, отмахивается, попадая ладонью в лицо поднимающегося на ноги Андера. В это время лавка, на которой я сидел пару мгновений назад, отлетает от стола вместе с парой не успевших вскочить мужиков.

Ханс резким движением выкручивает руки Брыха, и тот отпускает рубаху гахара, оторвав пару пуговиц.

– А ну все заткнулись! – ревёт Вепрь, страшно вытаращив глаза.

Поздно. Его крика не слышат. Рыжий Бач разъярённым быком бросается к Сёпе, по пути роняя на стол попытавшегося его остановить Чопаря.

– Наших бьют!

Клещ взвивается вверх в сумасшедшем прыжке и вцепляется в толстенную шею Блута своим маленьким тёзкой.

Но по мнению пьяного большинства за четвёркой царевичей правда. Оскорбление матери – это причина что-надо. Долговязый Рэм запускает бутылку в полёт. Гахар видит её. Уворачивается. Снаряд проносится через весь зал и со звоном и винными брызгами разбивается о дальнюю стену рядом с вовремя пригнувшейся женщиной в дорогом пышном платье.

– Чего глазами хлопаешь?! – толкает замершего в ужасе служку спутник барышни. – За стражей! Быстро!

– Водой их! Водой! – визжит на своих подчинённых трактирщик.

– Пирос! Мокос! К воротам!

Но, когда ещё та стража примчится? Стол уже полетел вверх тормашками. Вслед за ним летят сочные плюхи, раздаваемые своим и чужим без разбора. Драка в миг превращает народ, полминуты назад мирно пивший за здравие друг друга, в ревущий клубок. А ведь здесь не слабаки собрались – у всех доли под потолок. Черепа тут не пробьёшь, ни бутылкой, ни кружкой. Люди падают, встают, снова падают.

И лишь я-хитрец расторопно удрал в самый первый момент разгоравшейся драки подальше от Ханса и пока умудряюсь стоять на ногах, вертясь в самой гуще сражения скользким ужом.

Мгновения истины. Как только гахар поймёт, что его план провалился, Ло немедленно упадёт. Применение связки в такой суматохе заметят не сразу. Но урод хочет прежде прикончить меня. Как гахару известно теперь, я чересчур много знаю и должен умереть раньше Ло. Тот и так уже труп.

Вот он вырывается из захвата Брыха.