Оттенки чести

Комната Драговида была довольно скромной, но уютной, притолока была протёрта головой Маркуса, картины, покрытые пылью, скрывали своё истинное лицо, бордовые тона постели были самым ярким элементом интерьера. Тем не менее, воздух веял скорбью, большая кровать была смята лишь с одной стороны, на тумбочке возле второй её части одиноко лежал портрет, лицом вниз. Угрюмые ставни не давали свету проникать в помещение, а прочие элементы убранства были и того невзрачнее, роскоши лорд себе не позволял.

Или не мог позволить.

Гюнтер неубедительно прокашлялся:

— Лорд Драговид, ваше э-э-э… княжечье величество?

— Я те дам княжечье величие. — Гигант ринулся вперёд, но Эртур схватил того за сюрко, после чего громадный кулак пролетел в дюйме над его головой, стилет уже был готов явить себя, но едва слышимый сиплый кашель заставил их остановиться.

— Маркус, — обратился правитель, — изволь им сперва изъясниться. После этих слов великан отстранился, злобно пыхтя.

— Какие вести вы принесли? — Правитель чуть приподнялся на локти, повязка упала на кровать, оголив лоб, терзаемый испариной.

— У меня для Вас письмо от вашего ближайшего соратника. — Гюнтер достал документ из-за пазухи, Драговид кивнул в сторону Маркуса, после чего тот принял письмо в руки и принялся его вертеть так и эдак, насупивши брови. На момент что-то смутило Эртура, но он подавил это чувство.

Великан сорвал печать, после чего принялся читать, забавно шевеля губами.

Он бесшумно проговаривал текст, спустя мгновение его лицо приняло ещё более грозный вид.

— Милорд, а этих вон? — спросил исполин.

— Пущай, Маркус. Вдруг они самозванцы. — Правитель небрежно махнул рукой.

— Ваша светлость, здесь сказано так: “Достопочтенный Драговид, тебе некогда пришлось устраивать славные побоища в составе Серебряной Коалиции, много бравых воинов пало от вашего меча, а ещё больше детей и матерей были преданы смерти от рук ваших стервятников, коих вы считаете за грозную и доблестную дружину.

Смею полагать, что сию минуту ты вряд ли волен почивать на лаврах, но почить ты успеешь, уверяю. Твоим псам следовало куда более внимательно избирать жертв, потому как дети очень восприимчивы к творящимся на их глазах ужасам. Они отпечатываются слишком сильно, ноющим шрамом преследуя свою жертву годами. А потому месть может настигнуть внезапно, будучи чьей-то путеводной звездою.